Не всё коту похмелье (Средизахолустье-1)

– А меня что, уже осудили?

– Пока нет, но это дело времени. Думаешь, за твои преступления тебя по головке погладят и отправят восвояси?

– Да, – ответил я, – и ещё денег в дорогу дадут.

– Да ты остряк! – заметил палач. – Ну ничего, мы твой острый язык подкоротим.

Стражник захохотал над моим ухом. Видимо, шутка палача показалась ему остроумной.

– Пит, – обратился палач к охраннику, – вот наш старик – законник, которых ещё поискать надо. Хочешь всё честь по чести сделать. Вот я бы этого гаденыша просто замочил бы в уборной, и делов-то.

Лысый с наслаждением плюнул в сторону. Затем он знаком велел мне подняться и проговорил, глядя прямо мне в глаза:

– У меня тогда жена погибла! И тёща. Вот тёщу, конечно, не так сильно жалко, а вот за жену ответишь! Пит, веди его на дыбу, показания будем записывать!

– Да не надо на дыбу! – возмутился я. – Сведения, даваемые под пытками, не являются истинными.

– Это ещё почему? – удивился лысый палач.

– Потому что под пытками человек скажет что угодно. А я намерен говорить правду, только правду и ничего, кроме правды. И вообще, я требую адвоката.

– Кого? – выпучил глаза палач.

– Адвоката. Это такой чувак, который меня защищать в суде будет.

– А! – протянул палач. – Заступник? Да, будет. Если согласится хоть кто-нибудь. Понимаешь, если по нашим законам тебя осудят, то заступник разделит твою судьбу...

– Варварские какие-то законы, – проговорил я.

– Какие уж есть! – развёл руками лысый. – Когда ты наш город развалил, то вместе со всем сгорели наши законы и постановления. Так что нам пришлось составлять новые правила. Зато мы значительно упростили наше законодательство. Теперь у нас только два вида наказаний: смерть или отправка на Медный остров. Учитывая это, преступлений стало гораздо меньше. Так что, можно сказать, ты способствовать искоренению преступности.

– Ну вот! – воскликнул я. – Сколько пользы-то сразу! А так бы до сих пор отправляли правосудие по-старому!

– Это судья решит! – сказал лысый.

Затем он подошёл ко мне, тщательно меня обыскал (это было неприятно, признаюсь), а затем командовал стражнику: – Веди его в зал...

– Стоп-стоп! – сказал я. – А как же мои права? Я имею право хранить молчание, всё, что я скажу, может быть использовано против меня? Право на отправку одного почтового голубя?

– Блин, – внезапно сказал стражник. – А он прав. У него есть право отправить голубя.