Царевич Горохов и Закон для Дурака

А возле стола, за которым обычно можно было застать Бояна Бояновича с газетой или журналом в руках,стоял человек. Это был совершенно незнакомый Горохову мужчина. Он сразу не понравился нашему герою. Потому что в руке незнакомец сжимал длинный нож. И его тонкое лезвие было направлено как раз на Горохова. Так, что он даже попятиться не успел!

ГЛАВА ВТОРАЯ. ПЕРВАЯ ТАЙНА КНИЖКИ ОТКРЫТА

К счастью, это был всего лишь кухонный нож. И человек, покосившись на Горохова, развернул на столе газету, положил на нее хлеб и принялся резать его сноровисто и ловко.

— Чего надо? — коротко бросил он, даже не подняв головы.

— Я это... — замялся Горохов. Нужно было срочно пускать в ход вариант номер один. Под кодовым названием «Трусохвостик».

— Мне бы это... Бояна Бояновича, — пролепетал Горохов, преувеличенно вежливо и с опаской поглядывая на незнакомца. Мысленно он почему-то уже окрестил его «пиратом». А первому впечатлению нужно доверять. Оно чаще всего и оказывается самым верным.

— Заведующего нет, — деловито ответил «пират», по-прежнему аккуратно нарезая хлеб. Интересно, он что, его в одиночку есть собирается? Целую буханку? Или ждет гостей?

— Да-да, я знаю, — поскорее закивал головой Горохов. — Мне Боян Боянович говорил, что может уехать.

— Вот как? — впервые поднял голову незнакомец. У него было широкое, простоватое лицо, но поперек щеки глубокой складкой пролег узкий белый шрам. Ну, точно пират, я же говорил, сказал себе Горохов! И еле сдержался, чтобы не задрожать от страха всем телом.

— И что же он тебе еще говорил, твой Боян Боянович? — чуть сощурил глаз «пират». Таким тоном, что Горохов сразу понял: враг! Или кто-нибудь из проверяющих. Например, из библиотечного абонемента. Только враги и проверяющие всегда так подозрительно смотрят на всех хороших, порядочных людей.

— Он велел сдать в мае книжку, которую я немножко у него просрочил, — чуть запинаясь для пущей убедительности, принялся излагать Горохов версию согласно варианту номер один.

— Книжку сдать можешь, — после некоторого раздумья сказал «пират». Он закончил нарезку хлеба и теперь примеривался к плоской черной банке консервов, не иначе шпрот. — Оставь вон там, на столе.

И незнакомец кивнул на дальний край стола.