Царевич Горохов и Закон для Дурака

— Что это такое было?

— Ты про оборотня или про печь? — заботливо отряхивая его куртку от сора и старой коры, спросила девочка. — Какой материальчик интересненький!

-Я, наверное, про все сразу, — честно признался Горохов. — Но больше, конечно, про оборотней. Что это за страшилы-волчары такие? Откуда они сюда пожаловали?

— Тебе разве колдун не говорил? — осведомилась Марья-царевна.

Она закончила чистку гороховской одежды, затем осторожно подобралась к дверному проему и теперь внимательно следила за удаляющимися оборотнями.

Горохов подполз, уселся рядом и только-только успел заметить две приземистых фигуры, исчезавших в ночной темноте. Судя по всему, чудовища возвращались обратно в лес.

— Ни за что на свете больше не пойду в эти леса! — зябко поежился Андрюша. — Вот ни за какие коврижки!

Он помолчал с минуту, а потом криво усмехнулся.

— Только я что-то никак в толк не возьму... Ты думаешь, колдун все заранее знал? Про этих волков? И откуда ты-то все знаешь, Марьянка?

В голосе Горохова явственно проскочила ревнивая нотка.

Конечно, тут наш герой, разумеется, лукавил перед самим собою. Ни он, царевич Горохов, ни тем более Марья-краса вовсе не были обыкновенными, простыми мальчишкой и девчонкой. Особенно Марьянка! Вон ведь она какая — из обыкновенной печки сумела в мгновение ока волшебную защиту соорудить.

— Долго объяснять, — покачала головой Марья-царевна. Но видя, как немедленно нахмурился ее товарищ, улыбнулась.

— Ладно уж, скажу. Колдун этот не зря тебя предупреждал насчет чудовищ, что за тобою придут. Сам он про них ничего не знает, да и не может знать. Но он может слышать голоса некоторых людей.

— И Бояна Бояновича? — догадался Горохов.

— Его — в первую очередь, — заверила Марья-краса.

— Так пусть скажет, чертов колдун, где Бояна Бояновича искать! — с жаром выпалил Горохов. — Его же выручать надо, из беды и опасности!

— Ага. — пробормотала Марья-краса. После чего посмотрела на Горохова очень внимательно, прямо как директор их школы, когда Горохов два года назад с размаху налетел на него во время школьной переменки. Надо же — целых два года прошло, а Горохов помнит как сейчас строгий, внимательный взгляд из-под дужек золотых очков.