Побочный эффект красоты

— Чем могу служить?

Излишняя серьёзность и официальность этой девушки не насторожила его, но по крайней мере дала понять, что она не является одной из тех, кто периодически вламывается в его жилище, требуя свадьбы или денег, а то и того и другого. И с чего все думают, будто маги обладают невероятными богатствами? Да они ничуть не богаче простых горожан, что живут честным трудом.

— Меня зовут Илейн Валэйт, — тут же представилась девушка. Имя некроманту показалось очень странным, да и девушка выглядела весьма необычно.

— Вы некромант?

Неожиданный вопрос Илейн несколько огорошил Беса, но он не подал виду и, состроив на лице серьёзную мину, кивнул.

— В таком случае я хочу попросить Вас об одном одолжении.

Некромант задумчиво ожидал продолжения, и оно не заставило себя ждать.

— Я хочу, чтобы Вы убили меня.

Услышав последние слова Илейн, Бес усмехнулся, посчитав, что она шутит или таким странным образом решила познакомиться с ним. Но устремив на неё взгляд своих чёрных глаз, совершенно точно осознал, что девушка явно не шутила и настроена очень решительно.

— Дурка в другой стороне, и я не целитель, — неприязненно буркнул некромант, осознав серьёзность её намерений.

— Но Вы даже не дослушали меня! — обиженно воскликнула сумасшедшая, и ухватила Беса за руки, с мольбой во взгляде уставившись прямо в глаза.

Некромант внимательно посмотрел на неё, пытаясь прочитать её мысли, но, как на зло, последних то ли не было вовсе, то ли девушка пользовалась специальным амулетом, то ли был у нее врожденный дар. На сумасшедшую она не походила, но и её просьбу он выполнить не мог. За убийство полагался срок и каторжные работы в каменоломнях, а колдунов вообще могли лишить магии, что являлось для них самым страшным наказанием, постепенно сводящим с ума и загоняющим в могилу.

— Илейн, я убиваю нежить, а не людей, — спокойно ответил он.

— Но я и есть нежить! — уверенно воскликнула девушка, впиваясь в руку некроманта ногтями, дабы он не вырвал её и не выпроводил прочь. И, пока Бес не успел ещё что-либо ей сказать, затараторила вновь:

— Я уже триста лет хожу по этой земле и не могу найти свою смерть. Я приношу всем горе и страдаю от этого сама.