А у кошек — лапки

«Я с тобой мысленно разговариваю из-за переноса душ?»

— Скорее, в результате выхода твоего сознания за пределы убогого человеческого бытия научился, — Леопольд вздохнул. — Так-то ты и с домовым поговорить теперь можешь, и… не только с ним, кстати. И вообще, пойдем уже в комнату. Это ты не ощущаешь дискомфорта от сидения на жестком полу: вон, какой пушистый. А у меня уже спину ломит и хвоста нету.

Леопольд повернулся к Лене спиной, чуть не снеся обувницу, и, расставляя ноги, как моряк в девятибалльный шторм, направился в комнату.

— Да… как вы только ходите?! Где балансир?..

Леня ухмыльнулся. Со своим кошачьим телом он, похоже, сроднился получше, чем Леопольд с человеческим. Во всяком случае, хвост у него имелся и не мешал при ходьбе. И… как оказалось, имелось кое-что другое. Стоило посмотреть на табурет или антресоль, в голове сами собой начинали роиться чуть ли не формулы: угол паления, упругость, ускорение… Короче, его мозг, совершено не требуя сосредоточения на задаче, с легкостью просчитывал наилучшую траекторию перемещения, скажем, с пола на люстру.

Только туда Лене пока не требовалось.

«Слушай… а это нормально…» — начал он.

— Нормально-нормально, — донеслось из комнаты. — Ты где застрял?

Леопольд обнаружился на диване. Сидел в странной позе, подогнув под себя ногу.

«Заболит, — предрек Леня. — А то и сведет. Сядь нормально».

Леопольд тяжело вздохнул, тем не менее последовав совету.

— Вы как будто не с этой планеты, — посетовал он.

— Собственно, когда я задумал поменяться телами, между прочим, отсрочив твой следующий виток перерождений, не думал, будто человеки настолько неприспособленные к жизни существа.

«Значит, ты видишь… эм… судьбу?»

— Не существует никакой судьбы. Однако есть предрасположенности и верная примета: если уж к человеку пристала ферра, будь спокоен, очень скоро он перестанет жить. Люди при всей их глупости — существа свободолюбивые. Им проще сдохнуть и переродиться, чем терпеть.

И тут уж… если у тебя предрасположенность притянуть молнию, то скорее коснешься оголенного провода, чем утонешь. Я еще отсрочил это событие и постарался быть рядом.

«Я отсрочил… не ты…»

Голос прозвучал настолько глухо и потусторонне, что Леня вмиг оказался под потолком, вцепившись в занавеску. Раздался треск разрываемой ткани, и Леня чуть сполз в направлении к такому далекому полу.

— Мяу! — вот теперь он испугался по-настоящему.