Позывной "Яга"

– Молодец, яхонтовый мой, – похвалила она засиявшего пуще прежнего домового. – Как раз срок сегодня вечером выходит. Только для убедительности схороним под деревом золото.

– Да где же его взять-то? – уныло заметил Кукишев. – Казначей княжий нам в жисть столько не даст.

– Так ты и одолжишь, – нашелся Гришка. – У тебя-то, после колбасной-то торговли, и поболе будет. Ради спасения Князя же!

– Ну, если только ради Князя, – неуверенно скривился боярин.

***

Ласковое солнце медленно клонилось к закату, озаряя красноватыми отблесками чистое безоблачное небо и сверкающую гладь озерной воды.

Высоко в темнеющем небе, в клубах густого дыма парил неумело прикидывающийся птицей Горыныч. Недалеко от берега среди высоких камышей тролль Иван старательно изображал из себя большой валун, неизвестно как оказавшийся в воде. В кустах, в сопровождении десятка стрельцов, державших наготове мешки, кляпы и крепкие путы, схоронились Яга, Гришка и боярин Кукишев, пожертвовавший скрепя сердце ради благородного дела – спасения Князя – честно заработанный пуд золота, которое было ссыпано в мешок и заботливо уложено у корней одинокого дуба.

– А ежели никто не явится? – тревожно прошептал боярин, не спуская внимательных глаз с мешка с выкупом.

– Тихо ты, – зашипел на него домовой, нетерпеливо ерзая на месте. – Явятся, никуда не денутся.

Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, на прощанье озарив небосвод алой зарницей, а сгустившиеся серые сумерки, властно вступили в свои права, со стороны озера послышались всплески весел и тихое неразборчивое бормотание.

– Пожаловали супостаты, на лодье, – заметил Гришка, старательно тараща глаза в попытках что-нибудь рассмотреть в темноте.

Лодья, пошуршав камышами, ткнулась носом в прибрежный песок, и из нее вылезла сумрачная человеческая фигура, принявшаяся деловито вытаскивать какой-то объемистый брыкающийся куль на берег.

– Вяжи его!

Стрельцы мигом кинулись из кустов. Повалив пришельца на землю, они быстро его скрутили, воткнув в рот кляп и накинув на голову мешок.