Тень основателя

В памяти народа я так и остался лишь жуткой черной тенью, завоевателем с обнаженным мечом, залившим кровью половину мира и вылепившим из этой кровавой каши прекрасное здание Лаорийской империи. 

   Знамя, мое знамя, никогда не склонявшееся перед врагом, было объявлено "символом кровавого становления империи" и багровый атакующий дракон на черном стяге, избранный мной, был заменен золотым грифоном на белом фоне. 

   Знак воина был сменен символом купца, и лишь в старом тайнике, одном из многих, заложенных мной когда-то, я еще мог любоваться на великого дракона, ставшего знаком моих побед, дракона, вышитого на черном полотнище боевого знамени одного из погибших легионов.

   Шли годы. Бессильным, не могущим повлиять ни на что призраком, я бродил по бесконечным переходам дворца, мечтая о мести и изнывая от её невозможности. Пожалуй, это было самым отвратительным - ощущать свое бессилие и беспомощность, мне, когда-то одним своим словом бросавшему в кровавую схватку многочисленные легионы и выходившим победителем из тренировочных схваток с любыми тремя ветеранами моего войска.

   Но время шло, и мой убийца состарился. Он умер тихо, в своей постели, окруженный скорбящими родичами, плачущими дочерьми, внуками и правнуками, передав трон своему сыну. Я так и не узнал, куда ему было суждено попасть, открылись ли бы ему светлые небеса или мрачные ворота бездны. В тот самый миг, когда душа его отделилась от тела, я напал на него - ведь теперь наше положение было равным! 

   Он всегда был слабее меня в бою, хотя нас и учили одни и те же преподаватели.

   Собственно, он даже почти не сопротивлялся, слабо отбиваясь и пытаясь выкрикивать какие-то оправдания, пока я рвал его эфирное тело в клочья, поглощая суть и силу его души.

   Признаться, я и сейчас не сожалею об этом. Какими бы вескими ни были его причины, оправдать подлое убийство того, кто доверял тебе полностью, нельзя ничем. Несомненно, то, что я делал, было грехом куда тяжелее всех свершенных мной при жизни.