Принудительный квест

 И через три года войны, после громадных жертв с обеих сторон, буры сдались. Это я всё упрощённо рассказал, на самом деле эта тема гораздо глубже и шире. Если будете в Претории — она в те года была столицей буров, — зайдите в музей, и посмотрите на фото и документы тех лет своими глазами.

Курсанты потрясенно молчали. Чип дал им время переварить услышанное, а затем кашлянул и вернулся к прежней теме:

—  Итак, я чую в этом задании подвох. Пятой точкой чую. Будь всё так просто — хрен бы кто назвал всё это дело Испытанием с большой буквы “Ы”.

— Так точно, тащ падпалковник! — дурашливо проорало отделение.

— Ну, вот и отличненько, — улыбнулся Чип.

Джунгли встретили “охотников за динозаврами” удушающей влажной жарой, запахом зелени и перегноя, и миллионами голосов обитателей.

— Яба-даба-ду! — заорал Грут и выхватил звонкий подзатыльник от Стрекозы.

— Рот закрой! — зашипела она. — Не хватало ещё, чтобы нас из-за твоих воплей схарчили!

— Да кому мы нужны! — возмутился тот.

— Много кому, — подал голос Ход.

Он и его приятель были ровесниками курсантов — тоже студенты-первокурсники, только гражданского ВУЗа. И учились на программистов.

— Тебя, редис, могут сожрать травоядные, — продолжал он.

Стрекоза захихикала, глядя на гневно сопящего Грута.

— Ну а нас — вообще море желающих мясцом закусить, — флегматично завершил Ход, срывая цветок и вручая Стрекозе. Та засмущалась, но подарок приняла.

Неумелый флирт забавлял Чипа, вызывая у него ностальгию и легкую зависть. Ностальгию — по собственной молодости, а зависть — потому, что у этих ребят всё впереди. Им ещё предстоит ощутить ту эйфорию от первого соприкосновения с небом, почувствовать и полюбить свои ласковые и грозные машины.

— Если вы не полюбите свою машину, не будете ощущать её, как себя, не будете чувствовать любое попадание в неё, как в свою собственную шкуру — говно вы тогда будете, а не лётчики, братцы. А вот будете холить её и лелеять — тогда и будет вам в ответ верность.