Черные крылья

– Я уже давно прикован к этому месту и ты вместе со мной! Ты должна быть свободной, Октавия! Должна покинуть эти стены! Но ты слишком упряма и предана, чтобы оставить меня!- Я тебя не брошу…

- Ты такая же, как и твоя мать!

 Вэлфиар стоял неподвижно, пораженный развернувшейся перед ним сценой. Дракон даже забыл о боли, что терзала его плоть, и жадно ловил каждое слово. Мраконосец не чувствовал присутствия еще одного дракона, а это могло значить лишь одно – перед ним полукровка. Но, в отличие от Арна, у Октавии мать была человеком, а отец драконом.

Именно поэтому она выглядела не как человеческая девушка. Встряхнув огромной головой, Вэлфиар стиснул зубы – древнее проклятие уже стиснуло его волю в пылающих тисках ярости. Дракону понадобилась вся его сила воли, чтобы сдержать гнев. Прикрыв глаза, Мраконосец представил себе спящую Амелию и проклятье отступило. Но Вэлфиар знал, что это продлится недолго.

- Дочь моя, - смягчившись, Ластарот ласково взглянул на Октавию. – Мое время пришло и теперь я могу отправиться к твоей матери.

Мы вновь будем вместе, а ты должна прожить свою жизнь. Не здесь. Не в этой тюрьме.

- Но отец!- Прощай, Октавия. – Ластарот рванулся всем телом вперед и плечом отбросил дочь в сторону. Набрав полные легкие воздуха, он изверг из пасти столп пламени, ударивший Вэлфиара в грудь.

  На этот раз пламя красного дракона обжигало так, как если бы его хозяин был полон сил. Боль пронзила тело Мраконосца, но усиленная проклятием ярость и нахлынувший гнев сделали свое дело.

 

 В  последнюю атаку Ластарот вложил всего себя, все свои мечты, надежды и всю оставшуюся силу. С улыбкой он смотрел, как огромный черный дракон прорывается сквозь его пламя. Взгляды двух противников встретились.

 И Вэлфиар нанес удар.

 Сверкнули длинные когти Мраконосца. Они пробили потрескавшиеся костяные пластины Ластарота и пронзили его сердце. Красный дракон пошатнулся.

 - Нет! - Октавия бросилась к поверженному отцу.

 Неожиданно бережно, Вэлфиар положил сникшего противника на холодный пол пещеры и отступил, позволив дочери приблизиться к отцу.

- Зачем?! Почему… - Октавию душили слезы. Казавшаяся совсем маленькой, она прижалась к огромной голове Ластарота и принялась гладить его. – Отец!

- Пришло время тебе жить своей жизнью, а не существовать ради меня, - с трудом произнес красный дракон. – Не скорби обо мне, ибо я ухожу столь достойно, что и не надеялся. Я люблю тебя… Дочь.