Алхимики

Даниэлла призвала всю свою силу воли на помощь, чтобы прямо здесь не вцепиться ему в лицо, срывая злость и напряжение последних часов. Лис словно почувствовал её состояние и притянул к себе.

– Не кисни, кудряшка. Это не самое печальное развитие событий, которое могло бы быть.

– Разговоры! – прорычала матрона, семенящая за спиной.

Даниэлла фыркнула, но не отстранилась. С Лисом было однозначно теплее. Так под шум дождя и хлюпанье луж они пересекли двор и зашли в очередную избу. В темноте она показалась Даниэлле раза в три больше предыдущей.

Видимо, старейшина имел большую семью, которую надо было где-то селить. На крыльце их встречал такой же детина с масляным фонарём в руках. Он толкнул дверь – несмазанные петли противно заскрипели, от чего Даниэлла поморщилась. На балке над входной дверью он заметила иссохший венок с кучей перьев и каких-то мелких костей. В полумраке и шуме дождя выглядело весьма зловеще. К каким же фанатикам их занесло?

– Башмаки скидайте! Нечего грязь свою к старшому тащить! – велела матрона, прокатываясь вперёд.

– Так это ж ваша грязь, а не наша! С вашей же земли, с вашего двора! – возразил Лис.

Даниэлла сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Этого точно ничего не исправит.

Керн попытался было возразить, но снова встретился с приветливой дубиной и таки скинул башмаки.

– Ведите нас немедленно к главному! – в голосе магистра надменности не убавилось даже после парочки синяков между лопатками. – Я намерен от лица Академии говорить только с ним. Это просто неслыханное невежество и преступление против короны! Вы оскорбили Его Императорское Величество!

– Слышь, ты, величество, завались! – один из увальней шагнул вперёд и ткнул Керна в грудь.

– Щас как брошу назад в подвал и крыс запущу.

Керн сделал пасс рукой и щёлкнул пальцами.

– Даже не думай, – хохотнул другой молодчик. – Здесь ваши все штучки не работают. Магичества закончились. Тю-тю.

– Знать бы ещё почему, – пробормотал Лис.

– А вот щас и узнаешь, – подхватил другой. – Щас вам наш старшой всё расскажет, покажет и даже на себе даст испытать!

Этот был, видимо, посмелее или понаглее.

Он шагнул к Даниэлле и, бесцеремонно разглядывая девушку со всех сторон, взял её лицо за подбородок.

– Если я не могу колдовать, это не значит, что не могу вцепиться тебе в глотку! – прошипела та. – У меня родовое проклятье, слюна ядовитая! Сгниёшь заживо за три недели!

Увалень отскочил, как будто она уже его укусила, а Даниэлла, довольная собой, зловеще усмехнулась.