Алхимики

Ухватив один из поданных на стол сухарей, макнул его в варево и набил рот, громко чавкая. Увидев неодобрение на лице Даниэллы, подмигнул, но лопать не прекратил.

Хозяйка тем временем наполнила водой из бочки котелок поменьше и поставила в печь. Взяв тряпку, она принялась вытирать грязные следы на полу, искоса поглядывая на гостей.

– Так вы тогось, аристохраты, что ля? – всё же не сдержала она любопытства.

– Не, – протянул Рейн, облизывая ложку и подумывая, не взять ли вторую порцию. – Только вот этот хмырь, – указал он ложкой на Керна.

– А мы так, сопровождаем-с.

Помянутый хмырь явно хотел что-то сказать, но никак не мог прожевать попавшийся в вареве твёрдый кусок неизвестного происхождения, а говорить с набитым ртом счёл ниже своего достоинства. Рейнард ухмыльнулся и полез черпаком в чан за добавкой, стараясь избегать жилистых кусков мяса, вероятно сдохшей своей смертью старой клячи.

Жуя очередной сухарь, Рейн оглядывался по сторонам. Вроде изба, как изба. Однако ж окна застеклённые, шторки на них висят.

Половички у двери узорные, скорее для красоты, чем для вытирания ног. Да и недовольный взгляд хозяйки, брошенный на Даниэллу, это подтверждает. Столешница светлая, свежеструганная, хотя ножки у стола тёмные, закопчённые. Чего это они столешницу менять удумали? А в целом – зажиточное хозяйство-то.

Он ухватил деревянную кружку с чаем и принялся медленно прихлёбывать, громко сёрпая. Как из-за того, что кипяток, так и ради недовольства на лицах спутников. Они-то со своей манерностью едва в мисках поковырялись.

Вот и пускай сидят голодные, а Лис давно привык жрать, когда есть возможность. Причём быстро, пока золото обратно в медь не превратилось, и жулика не погнали прочь. Впрочем, уплаченный хозяйке золотой, вытащенный из багажа Керна, ни во что превращаться не должен был.

– Вы пейте чаёк-то, пейте, пока не остыл, – засуетилась хозяйка, глядя на гостей, вяло помешивающих в кружках сухарями.

Рейн снова ухмыльнулся. Вот что золото с людьми делает, разом гостеприимство и заботу пробуждает.

А то заняты, кобылы жеребятся, прочие трали-вали...

Керн провёл над кружкой ладонью, изобразил на лице выражение ещё большей надменности и превосходства чем обычно, и сделал большой глоток. Тут же его глаза полезли на лоб, а рот раскрылся в попытке остудить обожжённую глотку.

Вот вам и магистр, чай охладить не сумел. Поди, использовал заклинание для хрустальной посуды.

– А что, хозяйка, чего похолоднее нету? – осведомился Лис. – И такого, знаешь, пенистого.