Алхимики

– Все, что я могу – мысленно тебя проклинать, забыл? Я уже двадцать лет, как под блоком живу, – мило улыбнулась Даниэлла, радуясь тому, что может хоть как-то расстроить его планы.

– Так потребуй у папаши снять его! – воскликнул тот. – Сделай что-нибудь, чтобы я побыстрее вернулся в родные стены. Если надо – прикончи Лиса. Тебе же не привыкать!

В голосе прозвучал явный намёк на события, о которых она вот уже десять лет старалась забыть.

– Я этого не делала! – против воли вырвалось у неё.

Керн несколько мгновений молчал, рассматривая.

Уже через плечо он бросил:

– Я в курсе. Был на месте, это была не твоя магия.

Перед глазами всё потемнело от подступившей ярости.

– Но ты же знаешь, как я не люблю наш финал.

Дверь захлопнулась раньше, чем Даниэлла подскочила к канделябру, чтобы опустить его на блондинистую голову Керна. Из коридора она услышала его смех.

Значит, эта белобрысая скотина с самого начала знал, что она не виновна. И не сделал ничего, чтобы снять с неё обвинения.

Ярость, и без того клокотавшая в груди, превратилась в абсолют. Где-то в подсознании Даниэлла даже порадовалась, что сейчас лишена всякого доступа к магии. Иначе она не ручалась бы за безопасность обитателей этого змеиного логова. С каждым новым ударом сердца в сознании всё отчётливее проступал план мести. И Керну, и ректору, и этому косорукому соплелову. Представляя, какое счастье она испытает, когда всё закончится, Даниэлла забралась в постель и постаралась заснуть.

Утро наступило внезапно, ворвавшись в комнату жуткой какофонией звуков.

Проклятья, сорвавшиеся с губ напугали служанку, раскладывающую одежду на мягкой банкетке.

– Что за дрянь?

Служанка испуганно вскинулась и отшатнулась.

– Простите, госпожа, я уже ухожу.

– Да я не про тебя, – махнула рукой Даниэлла. – Я про этот ужас.

Она кивнула куда-то неопределённо вверх.

– Вы про оду ректору? – осторожно поинтересовалась девушка, видимо, боясь вызвать новую волну негодования.

– Что-что? – Даниэлле показалось, что она ослышалась.

В воздухе тем временем гремело нестройное:

– Да будет в веках и легендах воспет,

Наш гений магических таинств.

– Тому, кто когда-то родил этот бред, наверно, от жизни досталось, – не сдержалась Даниэлла. Служанка хихикнула, но тут же испуганно прикрыла рот ладошкой.

– Оду ректору поют каждое утро, когда его магичество шествует на завтрак, – пояснила девушка. – Вот уже десять лет.