Очень наглая ведьма

Наконец, он медленно склонил голову, принимая такие условия.

—  Буду надеяться, что, в отличие от большинства демонов, тебе знакомо понятие чести, — хмыкнул вампир. – А то если Хора вляпается, кроме меня некому будет вытаскивать ее из неприятностей. А я сверхурочно пахать очень не люблю.

— Какая самоотверженность, — протянул Кельтар. – Тебе, похоже, нравится быть демоном.

— Не самое плохое времяпровождение, — согласился Дис.

Он хотел что-то добавить, но в этот момент дверца Малышки распахнулась, и на землю спрыгнула Хоранна.

— Все, мальчики, праздная болтовня закончена, — сухо бросила она. – Идем работать.

Демонам оставалось только переглянуться и покориться судьбе.

•  •  •

Время приближалось к полуночи. Хоранна, нервно отмахиваясь от комаров и прочих кровососущих насекомых, сидела в гордом одиночестве в густых зарослях. Кельтар считал эту идею с засадой довольно глупой, но спорить с ведьмой не решился.

Сами демоны переминались с ноги на ногу в центре проплешины, расчищенной специально для задуманной Хоранной ловушки.

Дис был куда увереннее в себе – сказывался богатый опыт. Сам демон сразу сообщил Кельтару, что это привычная для них с Хорой схема: вампир заманивает нечисть, травит байки и отвлекает внимание, а потом появляется ведьма и всех крошит.

— Отлично, значит, сам ты в схватки не вступаешь, сваливая все на своего контрактора? – изогнул бровь архидемон, бросая выразительный взгляд на левитирующего Диса.

— Не совсем, — ответил тот. – Хора сама так решила. Она, знаешь ли, очень воинственная, когда дело доходит до драк. Да и не в ее характере отвлекать внимание, а потом трусливо ждать развязки.

— Зачем ты тогда ей вообще нужен? – иронично хмыкнул Кельтар.

— Как подстраховка, — пожал плечами Дис.

Разговор прервался, потому что кусты со стороны болот громко затрещали, и на поляне один за другим стали появляться детские фигурки.

— Довольно пугающее зрелище, как думаешь? – негромко поинтересовался вампир, спускаясь на землю.

Кельтар вынужденно кивнул. Ему тоже было не по себе от вида навок, которые, не произнося ни звука, выстраивались полукругом напротив жертв. Все нападающие были детьми в возрасте от пяти до пятнадцати лет, и это было, пожалуй, самым пугающим обстоятельством.