Очень наглая ведьма

— Совершенно верно, — не стала отрицать я. — От вас слишком много проблем, а я не люблю проблемы. Да и ваши тайны за моей спиной мне тоже не по душе. Если хотите, можете попробовать переубедить меня, выложив всю правду, но не забывайте, что я сразу пойму, если вы мне солжете или умолчите о чем-то важном.

В этот раз архидемон и князь переглядывались значительно дольше. Я терпеливо ждала их ответа. Впрочем, не представляю, что такого сверхъестественного мне должны сообщить, чтобы я изменила свое решение. Желание избавиться от всех проблемных персонажей в моей жизни было слишком сильным.

— Жаль, Хоранна-нир, что ты не хочешь пойти нам навстречу, — в голосе Келя слышалось искреннее разочарование. — Я бы и рад рассказать тебе всю правду, но, боюсь, ты к ней не готова. А доказательств у меня никаких, лишь честное слово и твои сомнительные способности Чувствующей Истину.

Я иронично усмехнулась. Сомнительные способности? Ты же сам в это не веришь, демон. И, похоже, знаешь о Чувствующих куда больше меня, но не хочешь делиться.

И, судя по всему, не скажешь мне, откуда узнал про мои способности ощущать Истину. Как же устала от этих недомолвок!

— Верить вашим словам или нет, я уже сама решу, — сказала я. — Поэтому либо говори, либо на этом мы прощаемся.

Возможно, упомяни я, что кое-что уже знаю из видений, Люцифель был бы куда разговорчивее, но что-то не давало мне рассказать об этом. И это «что-то» было куда серьезнее, чем просто невозможность подобрать подходящие слова, как тогда с Трией. Стоило мне подумать о том, с чего начать описание видений, и в горле вставал ком, да такой, что я начинала задыхаться.

И все та же интуиция подсказывала, что этот запрет распространяется почему-то только на стоявших передо мной мужчин. Реши я поделиться, например, с Надаем, то таких проблем не возникло бы. Наверное, это что-то вроде магического ограничения, знать бы только, почему оно наложено именно на этих двоих.

— Кель… — Кирин предупреждающе приподнялся с дивана, но архидемон раздраженно отмахнулся:

— Я знаю.

Нет доказательств. А рисковать, вовлекая в это кого попало, мы не можем. Похоже, придется вернуться домой ни с чем.

Я скривилась, услышав, что меня тут считают за «кого попало». Не знаю, почему, но мне было обидно уже в который раз за последние полчаса слышать в свой адрес нелестные замечания Люцифеля. Брошенные так легко и словно невзначай, они оседали в душе мерзким налетом чужого пренебрежения. Казалось, что меня втаптывали в грязь, снова и снова.