Очень наглая ведьма

— Если нужно, я заплачу как за личную консультацию…

Надо отдать нечистой должное: она сразу поняла, что дело серьезное, и, не задавая никаких вопросов, бросила:

— Через десять минут буду. Никуда не уходи.

Можно подумать, я была в состоянии куда-то идти.

— Жду, — прошелестела я, и в трубке раздались частые щелчки, обещавшие скорое утешение.

Глава 11. Решение

Выбор всегда есть. Вопрос в том, сможешь ли ты жить с последствиями.

Волчонок (Teen Wolf)

Трия нашла меня, дрожащую и глотающую слезы, в спальне Келя.

Увидев, в каком жалком состоянии я нахожусь, она решительно сунула мне в руки чашку мятного чая, который принесла с собой на подносе, а затем приторное пирожное, хотя прекрасно знала, что я не любитель сладкого.

Поначалу я даже глотка сделать не могла — меня трясло, и зубы выбивали о край кружки рваную дробь, но вскоре, расплескав часть содержимого на себя, я отпила одуряюще ароматный отвар и почувствовала себя лучше. Через силу запихнув в себя пирожное и выпив чай, я смогла успокоиться настолько, что рассыпалась в непривычных для меня благодарностях.

Трия, отмахнувшись, прервала мои лепетания и, налив еще одну полную чашку, заставила рассказать, «что здесь, демоны тебя дери, произошло» (как вы понимаете, это была дословная цитата). На мое уклончивое «Это долгая история» она заявила, что никуда не торопится и вся внимание.

Помявшись еще немного для вида, я на духу выложила ей все, начиная с моего появления на заваленной трупами Хорани.

Я говорила и говорила, захлебываясь давно наболевшими, невысказанными, невыплаканными страхами, догадками и мыслями. Рассказала и про учителя, и про потерянную память, и про князя с его чертовым архидемоном, и даже про чудовище внутри…

Трия не перебивала, лишь изредка уточняла некоторые детали или задавала наводящие вопросы, когда я смолкала, не в силах найти нужное слово. Она не кивала с жалостливым лицом, не корчила неискреннюю заинтересованность — просто слушала. Впервые за наше долгое знакомство я рискнула рассказать ей больше, чем скупую характеристику из цитадельского реестра, а ведь для меня русалка была, пожалуй, самым близким существом после учителя и Диса.

Сложнее всего дался пересказ видений. Одно воспоминание о каждом из них отзывалось внутри тупой, вытягивающей жилы болью. А уж подобрать слова, чтобы описать и передать не только содержание, но и впечатления от этих видений, и вовсе оказалось непосильной задачей.