Очень наглая ведьма

Мышцы ныли, словно я несколько часов носилась по болотам, таскала тяжести или подрабатывала девочкой для битья. Глаза болели и чесались, кожа на щеках саднила и словно натянулась, грозя вот-вот лопнуть, из чего можно было сделать вывод, что я плакала. В затылке поселилась тупая пульсирующая боль, а во рту, несмотря на выпитую бутылку воды, властвовала Трещащая Пустыня.

— Я напилась и устроила истерику? — с сомнением предположила я, но версия даже мне самой казалась абсурдной.

С алкоголем я баловалась редко, тем более, повода, насколько я помню, не было.

— Почти, — уклончиво ответил Кельтар, старательно глядя мимо меня. — Сначала была истерика, а потом уже мы с Дисом тебя напоили, чтобы успокоить.

Я охнула, на удивление резво сопоставив свои ощущения со словами архидемона и сделав неутешительный вывод.

— Вы что… залили в меня русалочий виски?

— Случайно, — пробормотал Кель.

Я закрыла лицо ладонями, пытаясь привести мысли и чувства в порядок. Коктейли и виски — ядерная смесь, от которой просыпаются самые тайные и тщательно скрываемые желания. Обнаженная душа, ведомая чистыми инстинктами, превращает человека или нелюдя в лишенное каких-либо тормозов чудовище. Со мной такое уже случалось несколько лет назад, и я до сих пор не смогла добиться от Диса признания, что за желание двигало мной. Он просто мрачнел и умолял никогда больше так не делать.

Судя по ауре Келя, он тоже вряд ли скажет мне, что происходило со мной тогда, когда инстинкты полностью подавили разум. Интересно, я когда-нибудь смогу это выяснить?

— Что Лирея от тебя хотела? — вопрос Люцифеля вырвал меня из размышлений.

— А? Что? — мне пришлось звонко шлепнуть себя по щекам, чтобы сосредоточиться на его словах. — Ты о чем?

— Твое видение, там ведь была черноглазая женщина, верно? Это Лирея, бывшая Верховная Богиня, ныне канувшая в небытие.

Я непонимающе нахмурилась, а потом меня словно ударило током. Видение. Точно. Но откуда Кель?..

— Как ты узнал про эту женщину? — я ухватилась за возможность разозлиться на архидемона, чтобы удержаться от приступа паники.

Он побледнел и суетливо заерзал на стуле. В груди заклокотала ярость, вытесняя, хотя бы ненадолго, воспоминания о жутком видении.

— ТЫ! Ты залез в мою голову? — взвыла я, прожигая ссутулившегося Келя взглядом.