Отступники

Свинцовый шарик с хлопком вырвался на волю, кто-то кувыркнулся, крикнул и затих. Слова замерли.

Олечуч, не оборачиваясь, показал мне кулак…

…и вот он уже сдерживал хлынувшую на него армию, орудуя мечом как щитом. Рем трубкой поджег пупырек первого хлопыша, и рогаткой пустил ее далеко в тылы стаи. Там ухнуло, взметнулись разорванные в буквы выражения, по крыше лифта застучало, зашлепало. Олечуч, держа меч за лезвие, крутился на месте, слова отскакивали от его локтей. Вновь поднялась проклятая пыль, манекена скрыло, я лишь видел его смутный танцующий силуэт.

Платформу опять тряхнуло, раздался треск. Рем вытащил провалившуюся ногу и, невнятно бормоча, выстрелил из своего наручного самострела в словосочетание «поганый овцелюб» желающее протиснуться внутрь лифта через бойницу. Дротик с тихим свистом пробил «овцелюба» насквозь, и в освободившееся отверстие хлынуло облачко пыли. По крыше лифта щелкали маленькие петельки, скрежетали крохотные знаки препинания.

Лифт тряхнуло в третий раз, - он почти вертикально накренился на правый бок.

Я повалился на стенку, кое-как принял устойчивое положение, расставив ноги рогатиной. Чуть позади меня соскользнул Рем, за ним шлепнулся Проглот.

У меня закончились патроны.

- Олечуч! – крикнул я. – Прыгай!

Лифт качнулся в сторону. Металл застучал о металл. Олечуч вскарабкался на задирающийся горб левой стороны. Я услышал, как он принялся счищать с лифта шевелящуюся шкуру, чтобы она не перегружала едва работающий механизм. Слова пытались продраться сквозь хлипкие доски, вклиниваясь в зазоры, как клювицы.

Судя по тому, что я начинал видеть в щели, под нами, колыхаясь и неистовствуя, повисла гигантская гроздь. Сами того не понимая, слова выламывали из основания опору, за которую цеплялись. Я с нарастающим ужасом наблюдал за тем, как с треском проседают половицы, а из крепежных прослоек вылетают заклепки.

Сообразив, что произойдет дальше, я взял язык Проглота, беребросил его через поручень и крепко перевязал себя в поясе, и заставил Рема сделать то же самое.

Противоположная нам сторона пола ахнула, резко нырнула вниз, мелькнули гигантские рваные трещины и…

…Мы покачивались на весу, соударяясь боками. Я, Рем и Проглот. Слава Первому, вместе с сухолюдом мы весили почти столько же как великий пожиратель.

Он недовольно сучил лапами.

Наверху скрипела изуродованная платформа.

Внизу, в сгущающемся сумраке, верещало и потрескивало.

Рем мрачно курил трубку.