Отступники

С кончиков мокасин прямо на лицо капала вода, и вообще вода сейчас была в каждой нитке его одежды. Однако, несмотря на всю очевидную нелепость своего положения, он улыбался. Я тоже улыбнулся его самоиронии, а двойник вдруг исчез, и мне на голову, изрыгнув терпкое проклятье, свалился Рем.

Я охнул, и спихнул его с себя, пытаясь не угодить лицом в самые интимные промежутки сухолюда. Наконец, после яростной возни, мы приняли человеческие позы.

Рем сказал:

- Конец тебе, мудила, - после чего заехал мне в живот локтем.

Некоторое время я вынужденно хранил молчание, и, отдуваясь, глядел, как Рем, все более дурея лицом, осматривал место, в которое мы попали.

Это было нечто вроде замкнутого кольцеобразного коридора, идеально-ровного, с полом и стенами, покрытыми прозрачной плиткой. На стенах эта плитка излучала ровное, приятное сияние, похожее на свет, прошедший сквозь пивной бокал.

- Престон…

Я не ответил, посмотрел наверх и снова увидел себя – зеркальное отражение в спокойной зеленоватой воде. Это была та самая вода, в которую я прыгнул, только теперь она была над головой.

Из потолка вдруг вывалилась черная древесная жаба, и, слабо пискнув, упала на пол двух шагах от нас. Что-то вспыхнуло, раздался сухой электрический треск, и земноводное разорвалось как мыльный пузырь. Мне на щеку попало теплое и липкое. Я утерся высохшей перчаткой и сказал:

- Предлагаю не расходиться.

- Все-таки она принесла нам удачу, - сказал Рем. – Смотри-ка, что я нашел.

Он передал мне шест, который каким-то чудом не угодил в опасную зону.

- Попробуй им, - предложил Рем решительно.

- А что сам? – спросил я.

- Во мне слишком много стали, - ответил сухолюд вполне серьезно. – А тюфяк вроде тебя электричество не пропускает. Просто ткни палкой, змей подери.

- Учти, что от меня грязи будет больше, чем от жабы, - предупредил я зловеще.

Впрочем, несмотря на мою желчь, выбора у нас не было. Входа в башню, в том месте, где мы оказались, не наблюдалось. Выхода наружу – тем более. Я, конечно, мог бы использовать крюк-кошку, но вряд ли он зацепился бы за что-нибудь, на глиняном боку рва. Да и вообще, не знаю, что чувствовал в этот момент Рем, но я захлебывался от внутреннего возбуждения.