Отступники

Враги исходили поносом или умирали от газовой гангрены. Пожиралась диким зверьем.

В общем, это был хороший лес по меркам Авторитета. Но только в общем.

Была одна маленькая частность.

Я подбросил в костер икры хлопышей, и прикрыл глаза ладонью. Скачущий свет долго играл тенями по округе, разрываясь и стрекоча. Вокруг меня лежали затопленные темнотой равнины Предлесья, ноздреватые от нор сусликов, и закупоренных змеиных логовищ. Затем подкатил к себе пустой бочонок, поставил его на попа и сел. Размышления мои были о долге, чести и красивых словах, их сопровождающих.

Рем, когда я раскрыл ему свое прошлое, долго таращился на меня в явном затруднении. Он выскребывал крошки из замасленного воротника и сопел. Мне сперва показалось, что сухолюд не понял моих пережШыший, но Рем просто не мог говорить, не выскребя, первоначально, крошек из воротника. Поэтому я не сразу догадался, что он начал комментировать мой рассказ.

И каково было мое удивление, когда комментарии эти не обернулись оскорбительными шутками.

Рем неожиданно заявил, что эгоизм он не воспринимает как нечто имеющее собственный морально-этический вес, так как это чувство неотделимо от любого живого существа и, особенно, от разумных животных. А потому ненаказуемо. А девка эта… как ее… Вельвет, сама только и думала, как бы со временем занять пост попристижней, и плевать оттуда на всех. Все это было ясно как дважды два. Я в данном случае, был прозрачен как стекло. Милосердие - оно полезно для здоровья.

И Рем почесал спину, между лопаток, где жутко и неестественно серебрилось клеймо.

Кстати, помянешь сухолюда…

Мимо меня пролетел туго набитый вещмешок. Он глухо звякнул и кувыркнулся в траве. Вслед за мешком появился Рем, похожий на оберунского дикаря-шамана в день низложения богов. Бренча и позвякивая зловещими аксессуарами из костей, серебра и глины, Рем, не глядя в мою сторону, присел поближе к огню. В его руках появилась кубической формы книга, которую он принялся изучать, удерживая при этом вверх ногами.

Мне стало интересно.

- А мне ты что-нибудь оставил?

- А как же, - Рем мрачно пролистал несколько страниц. – Я оставил тебе надежду Престон. У меня надежды никакой нет, поэтому я выбрал сушеные крысьи потроха на веревочке. Мерзость, - сообщил он.

- Спасибо, Рем.

- Это слово ранит меня как нож, - проговорил Рем, открывая и закрывая книгу. – Его придумали жалкие люди, не способные отплатить лучше… Ты рано радуешься.