Отступники

Во время войн Древних королевств, до религии Зверя, Оно процветало. Вездесущая, невидимая, плесень проникала в организмы, вооруженные мечами. И сталкивала их лбами. Поля прошедших битв – сытость, довольствие, инкубаторы.

В какой-то момент Алиот понял, что если не вмешается, жадность Плесени оставит его наедине с корневищами хрена, - единственным растением, которое Плесень боялась.

Посоветовавшись с древними опытными светилами, Алиот нашел выход. За несколько сот нерестов он перестроил свой организм так, чтобы в его сиянии появилось особое излучение, которое угнетало Плесень.

Поля, покрытые лишаями бледных нитей, барашками гнилостной зелени, вспухающими ульями спор, - были очищены. Разумность Плесени стремительно падала.

Жалкие культуры ее попрятались в сырых углах.

А то, что осталось от некогда всепланетного разума, укрылось под защитой купола Первенцев, заплатив хозяевам Торкена постоянной возможностью наблюдать за людьми через споры. И, даже, частично управлять ими как в старые-добрые времена.

Так появилось Великое Оно.

Реверанс остановился, приглушенно сопя под маской. Над ним довлела коническая морда гигантской гуманоидной рептилии. Она сидела, скрестив ноги, собрав горбом острые позвонки хребта. Закованная в уродливые цепи, стянутая обручами, вплавленными в пол. Когда-то давно она ходила по миру, свободная и богоподобная, поздние расы – насекомые – зарывались под землю, чтобы не оскорблять ее взгляда. Континент принадлежал таким, как она.

Принадлежал.

Великое Оно медленно сжирало ее.

Рептилия неподвижно таяла под толстой шкурой бледно-зеленых нитей. Словно пуховые острова, взбирались по ней наслоения Плесени. Грузными цветами набухали споровые камеры. С невидимого подбородка свисла узловатая борода голубоватой поросли.

Рептилия постоянно регенерировала. Великое Оно постоянно питалось. Плесень паразитировала не только в теле, но и в разуме божественного существа. Когда-то между ними шел нешуточный бой сознаний.

- Ранняя раса здесь, Великое Оно! – грянул коллективный голос Первенцев.

Реверанс вздрогнул и поглядел вверх. Рептилия, не открывая глаз, подняла морду.

- Мы требуем исполнения обязательств, - продолжали Первенцы. – Глядящее и слышащее. Понимающее безмерно. Когда ты слушаешь мир, мы – молчим. Когда говорим – ты слушаешь. И мы говорим, потому, что пришло время нам говорить, а миру - молчать, потому что нельзя нам не говорить…

- Да… Да-да-да. Заткнитесь. Каждый раз вы приходите ко мне с этим.