Отступники

Например крикнуть что-то вроде: «у меня под рубахой бочонок хлопышей, Хладнокровный - король рок-н-ролла!» И сделать вид, что поджигаешь фитиль. Это на некоторое время даст вам личное пространство радиусом шагов в пять, для того, чтобы, например, нормально завязать распустившиеся шнурки.

В Гигане не было заброшенных строений. Даже сгоревшие дотла дома мгновенно восстанавливались людьми, не имеющими к делу никакого отношения. Это было сродни инстинкту самосохранения. «Вот сгорел дом», - говорил инстинкт хозяину.

– «Как думаешь, куда денутся люди, которые в нем жили? Кроме тех, кто начал пахнуть котлетой, разумеется». А патрульный в этот момент выписывает этому самому хозяину второй за сегодня штраф «за стояние на одном месте более двух минут без уважительной причины».

В общем, бескомпромиссные социопаты в Гигане не выживали. Просто убежденным или пассивным человеконенавистником был каждый второй гиганец.

Накат, как бескомпромиссный мизантроп, нашел единственно возможный выход из этой ситуации.

Поселился в склепе, на городском кладбище.

Собственно, в Гигане процветала практика кремации, и клочок земли на этом кладбище стоил немыслимых денег, на которые гораздо увлекательнее было жить. Немногие решались преподносить червям настолько дорогое блюдо. Да и покойный дедушка вряд ли оценил бы в тысячу золотых профилей десяток лопат сухой комковатой землицы. Тем не менее, богатые либо упертые традиционалисты находились, и кладбище было плотно… э-э-э… укомплектовано.

Учитывая то, сколько здесь стоила могила, кладбище было защищено лучше, чем иные сокровищницы Гротеска: насыпь с кольями, высоченная кирпичная стена, обжитая крапивой, и система ловушек с той стороны, чтобы ни у кого не осталось надежды на авось.

Это Наката устраивало. Кроме того, родственники посещали могилы редко: либо вкалывали на четырех работах, чтобы оплатить первый взнос за двухметровую яму, либо посылали умершим родственникам открытки, которые почтальону приходилось зарывать в землю на холмике. Первые, разумеется, были упертыми мещанами, а вторые - занятыми купчинами.

С охраной у Наката проблем не возникло. Хватило намека в виде ло-ша-ди-ной головы с ближайшей бойни, у которой в зубах застряла записка проясняющая ситуацию. На кладбище было четверо охранников и все они не решались по ночам выходить из сторожки. И дело было вовсе не в шагающих мертвецах. Они бы тоже не посмели вылезти на открытый воздух после наступления темноты.