Отступники

- Надо что-то сделать с этим… С Проглотом, - вмешался Реверанс. – Он не собирается отпускать добычу.

- ..! – подтвердил Проглот.

- Это огурец океанический небольшой, - сообщил первенец, глядя на слабо сопротивляющееся идолище. – Питается в основном торговыми барками, однако в случае нужды может переключиться на однопалубные парусники. Довольно злобная тварь.

- Можно подумать, есть миролюбивые глубинные чудовища! – воскликнул я язвительно. – «Небольшой». Представляю, чем обедает «огурец океанический разьетить-гигантский»!

- Забавно, что ты об этом заговорил, - невозмутимо отвечал Реверанс.

– Как правило, большие огурцы промышляют тем, что слизывают с кораблей налет из ракушек, мидий и прочих рачков. А моряки в благодарность подкармливают их солеными луковицами.

Я промолчал.

- Кажется, наш огурец порядком шокирован, - изрек Реверанс неуверенно. - Проверю как у него дела. Вохрас, а ты пока помоги своему зверю расстаться с ним.

С этими словами он подпрыгнул, его пиджак вздулся, брюки пошли волной.

Расставив руки в стороны и вытянув ноги, он перелетел на чудище. Пошел к тому, что, скорее всего, было головой.

Я подошел к Проглоту и посмотрел на него с сочувствием.

- И вы все это время были здесь? – спросил я Олечуча. – Мы плыли на большой глубине.

- Однажды по мне ударили пудовым молотом: я сорвался с цепей и летел над головами, после чего, кхм, высадил окно и упал в грязь к свиньям - сказал тот. – Свиньи отгрызли мне ногу и заставили смотреть, пока они валялись в моих опилках и гравии.

А теперь я позволил себе немного отдохнуть в тихих Океанских глубинах. Скажешь, я незаслуженно хорошо провожу время?!

- Я совсем не это…

- Сделай что-нибудь с этой шкурой! - оборвал меня Олечуч. – Я не могу вечно его держать.

- Рем, у тебя остался бонгор? – спросил я.

- Гм?

- Дай Проглоту нюхнуть бонгора. Только осторожно. Слегка отогни обертку.

Вернувшийся через минуту Реверанс сообщил, что чудище в целом не пострадало, но некоторое время будет мучиться кошмарами и нервным тиком правого верхнего периферического глаза.

А так же экзистенциональной депрессией. Освобожденное, оно безвольно покачивалось на волнах, как дрейфующий корабль. Рем, который сматывал язык Проглота, нашел ему другое сравнение, которое тоже так и напрашивалось.

Проглот лежал на спине и слабо шевелил ногами.

Вволю подышав свежим соленым воздухом, мы забрались обратно в Медузу. С Олечуча сняли доспехи и положили его в жар машинного отделения, чтобы он как следует просох.