Отступники

С костяным стуком шмякнувшись на карту, он принялся метаться по ней в поисках истины. Он избегал карту вдоль и поперек, но так и не нашел искомого. Тогда жук взлетел на полку со свернутыми набросками, где хранился один с разметкой Южной части Белкового Океана.

Карты полетели вниз.

На шум в комнату вбежал Четвертый и обнаружил, что один из рулонов катается по полу. Магг поймал его и развернул. Жук прочно, как магнит на листе железа, сидел над координатами, которые свидетельствовали о том, что Серый сейчас форсирует открытый океан.

- П-паршивец… - пробормотал Четвертый. – Но как? И п-почему т-туда?

Он, не мешкая, связался по черепу с Миумуном. Слава Первому, тот был еще у себя в поместье, однако судя по шуму, он собирался уходить и мелкое зверье этому противилось.

- Как хорошо, что я в-вас з-застал, господин Миум-мун, - заговорил Четвертый.

- Я знаю, - прервал его Миумун. – Знаю, все знаю. Вор направляется к Соленым варварам. Четвертый, ленивая скотина, - прорычал он, подражая Великому Оно, - почему я узнаю об этом раньше тебя?

- П-прошу…

- Вот что, Четвертый, скажи своему Автору, пускай сегодня же свяжется с Торкеном.

- З-змей…

- Не богохульничай, тля! Я отплываю в погоню, так что связывайся со мной с помощью почтовых птиц. Все понял?

- Д-да.

- Что тебе нужно сделать сегодня?

- С-сообщить Автору, что С-соленые варвары…

- Нет, остолоп! Просто скажи ему, чтобы связался с Торкеном! Там его проинструктируют! Понял теперь?

- Да, господин Миумун.

Череп замолчал.

Четвертый отошел от столика и тяжело опустился в кресло. Жук, почувствовав неладное, слетел с карты и приземлился на рукав хозяина. Четвертый ласково погладил его по хитиновым щиткам.

- В-все будет хорошо, - сказал он тихо. – Вот увидишь.

Вилл метался в бреду. Его одолевали жуткие видения, которые лихорадкой вцепились в тело. Кровь помнила паучью секрецию, и с этим ничего нельзя было поделать. Можно было только пережить или погибнуть.

Каждая новая ступенька его кошмаров была чуть реальнее остальных, а потом он услышал печальную трель губной гармоники и понял, что она настоящая. Вилл схватился за нее как за спасательный трос и пополз вверх из душной бездны. Последние крохи своего забытья он преодолел хрипя от боли, пробился через толщу льда и, наконец-то, открыл глаза.

Варвар, щурясь, глядел на костер, разведенный из грубо поколотых, здоровенных поленьев. Еще и сыроватых, вдобавок.