Отступники

Раньше эти штаны были похоронным чехлом.

Его инвалидное кресло – это инфернальное сооружение. Собранное неизвестным сайским мастером, с деталям отлитыми из закаленного металла и вытесанными из крепчайшей древесины. Оно таит в себе десятки хитроумных механизмов, и вам лучше не видеть, как именно они действуют. Но прелесть его вовсе не встроенных смертоносных приставках и даже не в новомодных зеркалах заднего вида.

Накат не носит ни маски, ни капюшона. Зачем? Во-первых, он никого не боится, а во-вторых, кресло-каталка – примета чуть заметнее разреза глаз или ширины скул.

Поэтому, если б он не катился к нам спиною, мы могли бы увидеть его лицо. Глубоко сидящие глаза, отяжеленные темными мешками, битый-перебитый колтун вместо носа и сухие выдавленные губы. Морщины не отличить от шрамов, они похожи на кривые засечки, сделанные ножом. Когда-то у Наката были враново-черные волосы, да все выгорели до самого черепа, и теперь ничего кроме грязи на макушке не видно.

Невозможно сказать, сколько Накату нерестов. Возможно пятьдесят, или на треть поменьше. Слишком многое он пережил, чтобы выглядеть по природной справедливости.

Что у него в прошлом?

Крайне мало того, что люди называют человеколюбием.

Пять нерестов назад в определенных кругах его знали как брата Эскельда. Он был старшим Инквизитором Церкви Зверя, исправно сжигал живодеров, распинал нелицензированных колдунов и топил еретиков.

Эскельд свято верил в Первого. Настолько свято, что даже Патриарх Кошкин смотрел на него с опаской.

Все знали про тот случай, когда инквизитор ворвался в логово настоящих ренегатов-сектантов. Это был редкостный прецедент, обычно страдали ни в чем не повинные контрабандисты или наркоторговцы. Сектанты безуспешно пытались выдать себя за яростно сопротивляющихся сектантов, но каратель, защищенный одной лишь верой, вернул двенадцать головорезов обратно Хладнокровному.

Сказать, что Эскельд был подозрителен, означало, что ты говоришь о каком-то другом Эскельде.

Наш инквизитор не был подозрителен. Он был уверен, что все вокруг него сволочи и еретики. Кроме патриарха Кошкина и сводной сестры.

Как можете видеть, Накат не был чем-то совершенно противоположным Эскельду.

Уже замечено, что у него была сводная сестра, единственное, быть может, существо под светозверем, к которому инквизитор испытывал теплые чувства. Ни матери, ни отца они особо не помнили.