Первый в мире ЗДД

— Ты б хоть умылся, — всплеснула руками мать.

— По пути на ручей заверну, пока погода стоит, пахать надо, — отмахнулся Вилли.

Это и стало его роковой ошибкой. Если бы Вилл нечаянно не углядел сахарно-белые, округлые, как бочонок, ягодицы Инги-Марии Калифигии, купавшейся в ручье, жгучее томление плоти не отвлекло бы его от пахоты. Не заметил бы он объемистые выпуклости едущей на вороном мерине девицы в широкополой, островерхой черной шляпе ведьмы. Не заинтересовался бы длинными телегами с огроменными колесами, на которых потрепанный, но явно вышедший победителем отряд драконоборцев вез добычу.

— Моргана, ты глянь, какой экземпляр, — де Преталь указал фигуристой ведьме на Вилли. — На тебя пялится, а у нас как раз вакансия имеется.

— Хм… и впрямь подходит, — Моргана подтянула завязки на кожаном корсете с глубоким декольте, пробормотала заклинание, от которого бронечешуйки в виде сердечек и цветочков от дорожной пыли очистились, засверкали, и, покачивая телесами, направилась к цели.

— Схлюп, — попытался справиться с приступом неконтролируемого слюнетечения Вилли, — З-здравствуйте, — он титаническим усилием заставил зрачки сместиться, на миг поднял взгляд на лицо ведьмы, но гравитация сегодня была в ударе.

Не успев толком разглядеть веснушчатое лицо широкоротой, чуть косящей красавицы, он вновь уставился на соблазнительный алебастровые выпуклости, столь тесно сжатые бронекорсетом, что образовывалась соблазнительная ложбинка, при взгляде на которую у Вилли перед глазами вставали молочно-белые ягодицы Инги-Марии Калифигии. Томление плоти стало непреодолимым. Вилли чмокнул, и чуть «мама» не сказал.

— Меня зовут Моргана, но можно просто Мария, — улыбнулась довольная произведенным эффектом ведьмочка.

— В-вилли, — пролепетал юноша со взором горящим.

— Не хотел бы ты заработать много денег, получить славу, а быть может и вовсе титул благородного рыцаря? — Моргана начала обработку потенциального пополнения.

— Ну… это… кто ж против будет, — Вилли и сам не знал, каким чудом смог выдать хотя бы этот ответ. Так тяжело ему не думалось даже на утро после совершеннолетия.