Неведомые сказки

Уловив десяток недоумённых взглядов, он слегка стушевался и пояснил:

— Животина такая, на которой предводитель сорочинов на небо летал.

— Видать, у предводителя работодавец посуровей мово был — туда меня ещё не посылали, — язвительно пробурчал под нос Иван, но его, к счастью, никто не услышал.

— Отец-надёжа, а за каким нечистым мы вообще что-то гадаем, коль их самих допросить можно? — дошло тут до воеводы.

— Наконец в тебе государственный ум прорезался! — упомянутый надёжа с воодушевлением огрел скипетром многострадальный трон и, подбоченясь, развернулся к Ивану.

— Злодей, а злодей! Ответствуй сейчас же: кто это у тебя под седлом бегал? Правду молви, иначе... — царь ухватил свободной от скипетра рукой большие катовы щипцы, которыми ему как раз обкусывали ногти на ногах, и с усилием ими помахал.

— Конь это. Взаправдашний, — с отчаянно героическим выражением на лице выдавил Иван. — Только упал неловко в детстве... в жеребячестве, вот таким маленьким и вырос. А что говорить умеет, так это я его со скуки научил, чтоб было с кем в дороге перемолвиться.

— Да что ты его пытаешь, батюшка-царь! Он же известно, что дурак, мне евонные братья всё обсказали, такого сопляка любая говорящая скотина вкруг пальца обведёт! — гаркнул дьяк с ненавистью. — Этот и взаправду ничего не знает, другого допросить надо! С пристрастием! Признавайся, уродец, кто ты есть, чей лазутчик, откуда к нам прибыл и с какими злодейскими целями? Сосунка он из себя строит... Рассказывай, как супротив государя нашего злую ворожбу умышлял и пособщиков себе готовил из наших дураков! — рычал он, нависая над трясущимся Коньком.

Но не успел тот слова сказать, как сверху раздался ужасающий грохот, с потолка полетели камни и в пролом просунулась громадная голова, похожая одновременно и на лошадиную, и на собачью. Короткая белая шерсть дыбилась, глаза пылали синим огнём, горячее дыханье окатывало подвал, будто наступил разгар летнего зноя.

— Страница сорок пятая, китайский конеглавый дракон.

Конеглавый дракон чихнул, распрямился во всё своё длинное и грациозное тело и начал ожесточённо отряхиваться от пыли. Оглушительное хлопанье висячих драконьих ушей послужило сигналом к общему бегству. Дьяк вжался в стену и начал шарить по камням позади себя; нащупав какой-то тайный выступ, он нажал на него, решётка для стока звякнула и откинулась, и тощий дьяк змеёй проскользнул в открывшийся узенький лаз.