Неведомые сказки

. Хотя, может, это и к лучшему, что не замечают?

Из кустов выскользнула лисица, подбежала к мышке и что-то зашептала ей на ухо. Заяц навострил длинные уши, но и они улавливали лишь обрывки разговора:

— ...у пёстрой курицы... тяжёлое, жёлтое и блестящее... ...согласны заменить на обычное... ...десять процентов... ...зажралась... ...сама бегай... ...шесть, не больше... ...восемь... ...ладно...

Явно довольная результатом лиса протянула мышке лапу, та согласным жестом припечатала её сверху.

— А теперь вперёд, за рыбой! — скомандовала мышка.

— Ворона уже каркает, что мужик удочки собирает. Всё помнишь, не перепутаешь?

Лисица презрительно фыркнула и исчезла в зарослях.

— Эй, а ну-ка, по местам! — зарычала мышка. — Вон дымок над рощей клубится, наверняка Емеля с мельницы едет. Серый, тащи свеколки, да поспелее, чтобы в кровавую кашу размазалась! Будем зайца хоронить. Меньше чем на мешок муки не соглашусь — зима в этом году обещает быть холодной...

Баюн

— Эку тебе загадку царь подкинул, — причитала Баба-Яга, накрывая на стол.

— Да ить этого Баюна все боятся, даже Кощей поперёк дороги ему не становится. Он — сама Смертушка, только во плоти.

Иван, втихомолку жевавший горбушку, подавился, глухо закашлялся и потянулся за кружкой.

— Сказывают, речи его темны, — продолжала ничего не заметившая Яга, — уму-разуму недоступны, любого в сон вгоняют, а уж коли при нём заснул — тут тебе, почитай, и конец пришёл. Так что крепись, мил-человек, ни в коем разе не опускай веки.

Поставив на столешницу глечик со сметаной, она с кряхтеньем опустилась на табурет, подпёрла голову рукой и сокрушённо взглянула на гостя.

— Счастье твоё, Иванушка, что ты не девица-красавица. Их любострастный Баюн нипочём не отпустит, коли в лапы к нему попадут. Ох и охальник, ох и котячья душа... Ты ешь, ешь, мало ли когда теперь брюхо набить сможешь. В царстве Баюна страдальцы безвинные ходят с животами пустыми, головами болящими, лицами зелёными, очами красными, охохонюшки.

.. Сердит он на весь белый свет, не трогают его мольбы, не пугают угрозы, не прельщает злато-серебро. Отыщи путь к сердцу его каменному; ты, я вижу, хоть и из молодых, да ранний — авось как-то сподобишься.

Яга смахнула непрошеную слезу, поднялась и обняла парня.

— Ну, лады, Иванушка, не поминай лихом, буду за тебя кулаки держать, чтоб всё сладилось, чтоб царапнул он тебе листок в книге заветной и чтоб ты домой живым-здоровым вернулся.