Неведомые сказки

Кабы не уморили старика — чай, не головастик уже.

Кикимора понимающе пожевала губами и, не удержавшись, хихикнула.

Заклятье

Хмурый Добрыня сверлил взглядом пенёк и громко сопел.

— Никогда больше не буду связываться с нечистью, — наконец заявил он. — То ли дело — с татарвой или половцами... Там всё по-честному, один на один: выйдешь вперёд строя супротивника кликать, а на тебя уже табун татар скачет. А здесь... Тьфу.

— Надо было волхва с собой брать, — проворчал Илья в бороду, разглядывая глубокую дыру в пеньке.

— Да ну, Илья Иваныч, кто ж такое мог предположить, — скривился Алёша и сплюнул. Плевок на лету превратился в зубастую бабочку, которая описала над его головой круг и упорхнула в сторону болота, гнусно хихикая. — Чтоб на эдакое сильное заклятие нарваться — оно, может, раз в тыщу лет случается.

Богатырь попытался встать, но его тут же повело в сторону, и он тяжело бухнулся обратно на камень. Скрипнув зубами, он поднял за хвосты трёх дохлых ящерок и начал их внимательно разглядывать.

— Это ж надо — с такой мелочью полдня сражаться, — сказал Добрыня. — О трёх головах. В поднебесье летает. Жаром пышет. Срамота. На заставе узнают — вовек позору не оберёмся.

— До заставы ещё добраться надо, — заметил Алёша. — А в нашем нынешнем положении это не так-то легко будет. Вы против переходных заклятий средство знаете?

Добрыня хмыкнул.

— Разве что против икоты. Икота-икота, перейди на Федота, с Федота на Якова, с Якова на всякого.

— Не годится, — сказал Алёша. — Чтобы наше заклятие на Федота перешло, нас Федот с Яковом порешить должны будут. Разумеется, взяв в подмогу всякого.

Добрыня вздохнул и уставился на злосчастный пенёк. Тот начал понемногу чернеть и дымиться.

— Может, попробуем до Киева по воздуху добраться? — продолжал размышлять Алёша. — Мы сейчас под заклятьем, сами в поднебесье взлететь можем.

— Если из поднебесья сверзишься, никакое заклятье не поможет, — мрачно пробурчал Добрыня. — Не дам рисковать.

— Значит, так, — внезапно сказал Илья, чуть откинув голову назад. — Сейчас закрываете глаза и не рыпаетесь, пока я не прикажу.

Головы Алёши и Добрыни переглянулись с недоумением и послушно зажмурились. Трёхголовый богатырь медленно поднялся на ноги и неуверенными шагами направился к самому могучему из коней. Тот поднял голову, всхрапнул и боязливо попятился.

— Ну-ну, не бойся, дурашка, это же я, — нежным голосом проворковал Илья, протягивая руку.