Неведомые сказки

— Спасибо, надёжа, только ты меня и понимаешь, — зачастила повеселевшая царевна, подхватываясь с колен. — А то поехали с нами, а? Ты ведь и не знаешь, как это — развеяться, отдохнуть по-настоящему.

Царевич ещё раз прислушался к диковинной болотной музыке, которую не портило даже крепнущее тарахтенье, и с удивлением обнаружил, что уже давно пристукивает каблуком в такт. С досадой подобрав ноги под себя, он махнул рукой.

— Не, мы тут уж как-нибудь сами...

Царевна сокрушённо всплеснула руками и повернулась к вышивальщицам.

— Подруженьки, милые, вы же не проговоритесь свёкрушке, правда?

Девицы с каменными лицами замотали головами, всем своим видом показывая, что ни-ни, никогда в жизни.

Тарахтенье приближалось и наконец остановилось у порога. Сенная девка торопливо распахнула дверь, и в комнату вкатилась странного вида коробчонка, громко фырча и обдавая тонкое белоснежное полотно выхлопами болотного газа. Внутри, держась за небольшое колёсико, сидел толстый жаб в широкой кепке и форменном кафтанчике.

Выехав на середину комнаты, жаб дёрнул за какую-то рукоятку, коробчонка задребезжала и умолкла. Царевна наскоро поправила волосы, нагнулась к сидящему мужу, крепко поцеловала его в губы — и в тот же момент контуры её расплылись зеленоватым облачком. Когда оно развеялось, на полу сидела маленькая ярко-зелёная лягушка с золотой коронкой на голове. Подмигнув Ивану, она уселась рядом с жабом, весело квакнула, жаб опять дёрнул за рукоятку, затарахтевшая коробчонка с трудом перевалила через порог и растаяла в сумерках.

Приложение: та самая песня «ДАВЕЧА» от дальних островитянДавеча лиха злые в нети канули,Но обстали вкруг таперича...Ох, верую я в давеча.Изневесть я домекал, што инаким стал.Надо мною морок нависью.Пришло внезапу давеча.Пошто ты ушла - не смекну, а ты - молчок.Верно, гиль я баял, и алчу давеча.Давеча было любленье забавушкой -Схорониться где бы нонеча.Ох, верую я в давеча.Пошто ты ушла - не смекну, а ты - молчок.Верно, гиль я баял, и алчу давеча.Давеча было любленье забавушкой -Схорониться где бы нонеча.

Ох, верую я в давеча.

На пенсии

Председатель комитета домовых (в просторечии — домкома) Кондрат Ионыч выбрался, не торопясь, из-за стола, обвёл глазами не в меру расшумевшихся участников застолья и прогудел:

— Итак...

Пьяненькая молодёжь не сразу, но угомонилась. Последних зазевавшихся горлопанов дружки быстро утихомирили тычками под рёбра. Никому не хотелось, чтобы памятливый Ионыч взял его на заметку.