Земля забытых фантазий

Баюн поделился бы содержимым горшочка даже с ведьмой, но что-то во всём этом было не так. Кот чувствовал, что карга чего-то не договаривает. Это заставляло его внутренне готовиться к прыжку. Словно в подтверждение, старуха злобно на него посмотрела.

— Схожу, погляжу, что там у тебя на сеновале, — кот спрыгнул с лавки и пошёл к выходу. — Мыши-то никуда не делись? И я слышал, коза у тебя блеет. Лесной деве не помешало бы молочка перед обрядом. Вернусь скоро! — пообещал он и подмигнул Лизе.

Старуха проводила его злым взглядом.

Кот вышел из дома и прошёл на задний двор. Коза действительно была. Она стояла возле хлипкого деревца и обгладывала его кору. Шерсть на козе была мокрой. Небось паслась за деревней, пока дождь не пошёл. Был и колодец. Баюн заглянул в него. Колодец как колодец. В глубине вода мерцает, тянет холодом.

Был и сеновал. Добротная деревянная постройка без окон. Кот вошёл в приоткрытую дверь. Трава на сеновале лежала ещё прошлогодняя. Значит, всё не так уж и плохо! Сена ведьминой козе на всю зиму хватило.

Не особо, видать, ведьма и голодает на жирном козьем молоке.

Предзакатный солнечный луч проникал в щель под потолком, в нём кружились пылинки. Кот уселся на глиняный пол, достал горшочек. Прислушался. Так и есть, мыши тоже имеются. Чуткое кошачье ухо уловило движение маленьких лапок.

— Горшочек, вари! Кашу пшеничную на сале. Одну порцию, — сказал кот. Он немного подождал и повторил громче. — Я говорю: одну порцию!

— Пусть две варит! — раздался тоненький голосок откуда-то из травяной кучи.

— Чего это две? Пусть три! — не согласился другой звонкий голосок.

— Пусть на всех варит! — стали раздаваться голоса со всех сторон. На сеновале зашуршало, словно маленькие лапки быстро перемещались по усыпанному сеном полу.

— Кормить буду только того, кто выйдет и на мои вопросы ответит, — важно сказал кот. Горшочек принялся варить. Кот немного отодвинул крышку и в воздухе запахло кашей. Надо будет потом сходить и посмотреть, как там Лиза. Или отправить кого из мышей пошустрее.

— Съест и не подавится, — донеслось из-за спины кота.

Мыши все ещё боялись выйти к коту, но запах пшеничной каши уже был сильнее инстинкта самосохранения. Солнечный луч погас и на сеновале стало темно. Баюн зорко смотрел по сторонам.

— Хотел бы съесть – сидел бы в засаде, — возразили откуда-то сбоку, совсем близко.

— Зачем ему нас есть? У него горшочек с кашей!

Из глубины сеновала стали появляться маленькие серые мыши.