Дневники Обормотня

Успевший тоже «олохматиться» сорняками и травой, в которой угадывались клочки садовых цветов. Единственный признак, что с домом что-то не так: у остальных всё безупречно, как в мультике!

«Ты только маме не говори, хорошо? Я уже лазил в огород к дяде Фёдору, ну и…» Ладно, я всё равно это буду записывать в тетрадку, поэтому ни за что не расскажу, как Степашка рассуждал, почему Фёдор своего друга детства не трогает. А не трогает он, потому что тот тоже вожак! Только из другой стаи: а своего вожака любой оборотень чувствует, он ему, как отец родной! Это я одиночка, и какого-то авторитета дед Костя в моих глазах вообще не обрёл… вроде бы и подружиться пытается, а принюхаешься: хочет, чтобы я тоже об дзен темечком приложился, как остальные.

– Ты куда это намылился, Лёшенька?!

Ну что я говорил?! Вернее, думал. Я вздрогнул, потому что открыть дверь, и аккуратно рассмотреть место преступления мне не дал тот самый дед Костя! Который опять не сердился, но и разрешение не спешил давать. Говорить? Не говорить? Всё равно мысли считает!

– Ну, что ты там задумал, говори! – подтвердил он.

Вот ведь… но что, если вожак тут не при чём? Он, конечно, правильный весь, но исподтишка заколдовывать никого не стал бы. Ладно, честно признаюсь, открыто.

– Я хочу узнать, почему Фёдора Мстиславовича обратило.

Дед Костя посмотрел на меня снова: дальше колоться буду? Или меня тоже на цепь посадят, за любопытство?

– Вот что, любопытный ты наш, пойдём, поговорим маленько, сам поймёшь, что не дело задумал…

Внезапная волчья мудрость: песец с медным тазом – это ерунда.

Дед Костя опаснее в сто раз!

Опять я в доме вожака, и опять пойман за хвост! В этот раз мне стол накрывать не стали, да и не хотелось, после Васиных пирожков; так, яблочко пожевать если.

– Мальчонка ты хороший, сразу видно, раз помочь хочешь… да только не твоего ума это дело. – дед Костя закончил чтение «моего ума», и решил озвучить перлы ума своего.

– Как будто Лев Леонидович что-то вам скажет! Он же чужой! Чужой, и вожак, наверное!

– Чужой, верно говоришь.

Но границы дозволенного не переступает, потому и ладим. Взрослый мир, Лёшенька, он такой, знаешь ли… – оборотень лениво зевнул, и пододвинул ко мне вазу с яблоками. – Лёвка, он и впрямь вожак, там, у себя, в Новгороде.

– Далековато его занесло…

– И не говори! Так ещё дальше, к учёным в «Аркаим» ездил, Фёдора вызволять, а то держат почём зря, вдали от родных стен. Привёз нам Фёдора, говорит, ничего поделать не могут.