Хватай и беги

Дневной свет разогнал царившую под тканью темноту и осветил своим сиянием серебряный уголок шкатулки, торчавший из свёртка, что лежал рядом с Сидом.

— Давай снова в догонялки?

— Чего?

Щипок схватил шкатулку и от всей души огрел ей стражника по голове.

— Ты водишь!

Хватка ослабла, и Сид без труда освободил руку. Ткань снова накрыла его, погрузив в полную темноту. Под ругань стражника он прополз обратно к прилавку, быстро вынырнул из-под ткани, снова перемахнул через прилавок, и увернувшись от брошенной старьёвщиком статуэтки, побежал в сторону Девичьего моста.

Однако там его уже ждала стража. К тому же, там было столько людей, что протолкнуться через них, не представлялось никакой возможности. Сид на бегу засунул свёрток под свою жилетку и одним ловким прыжком оказался на тонком парапете моста. Расставив руки в стороны, как заправский эквилибрист, он быстрыми шажками стал продвигаться на противоположный берег.

— Держи его! — кричали сзади, но по счастью, горожане не сильно обращали на него внимание.

Цирковые представления, кражи, пьяные драки, потасовки и погони были для Новой Бастрии элементом национальной культуры. Считалось дурным тоном вмешиваться в происходящее, только если вы не хотели сделать представление ещё ярче. Никто из толпы не додумался одёрнуть его за штанину, и Сид был им за это очень благодарен. Одна дама даже зааплодировала ему, чем весьма смутила его. Возможно, именно поэтому, не дойдя трёх шагов до края парапета он потерял равновесие. Изобразив руками полный поворот парусов ветряной мельницы, Сид рухнул в расступившуюся перед ним толпу.

Кто-то охнул, кто-то выругался, кто-то даже пнул его, но он не обратил на это никакого внимания, быстро поднявшись он рванул вдоль стоявших на набережной домов, ведь за ним всё ещё гналась стража. Над его головой проносились разные вывески: «Кожа и меха. Братья Гарс», «Обувная мастерская Стилла», «Броган и Кальдер, кузнечные изделия». Последняя вывеска висела на толстом, надёжно закреплённым на стене кронштейне в виде узорчатого ключа.

Сид схватился за него и подтянувшись, оказался примерно на высоте второго этажа. Поставив ногу на оконную раму, он осторожно продвинулся в сторону выступавшей крыши кузни. Зажмурив глаза, он прыгнул надеясь, что она его выдержит. Балки заскрипели, черепица треснула под его ногами, но конструкция выдержала его. Отсюда его уже точно не достанут.

С кузни он смог перебраться на крышу обувной мастерской, благо дома на набережной редко строили выше двух этажей.