Бессмертные герои

Зеленокожие лупоглазые девицы с перепонками на руках и ногах напугали не только зрителей, но и некоторых особо впечатлительных судей.

Лишь царь, по-прежнему, истреблял несчастных мух, а герои Пурнис с Тоникусом лупили друг дружку кулаками по позолоченным шлемам. Забавная дружеская игра незаметно для окружающих перерастала в серьёзный конфликт.

Однако конец праздника вышел довольно предсказуемым.

Несмотря на все угрозы со стороны проснувшегося Посейдона, большинство судей выбрало самой главной красавицей царицу Кассиопею.

Когда царя спросили, зачем он это сделал, Кефей непонимающе моргнул и удивлённо поинтересовался:

- А разве то была не моя жена?

В общем, комментарии излишни.

Завершение конкурса получилось просто феерическим. Посейдон потрясал кулаками и гнусно ругался, царь, доведённый мухами до полного отчаяния, лупил сандалией всех, кого видел, а Пурнис с Тоникусом гневно ревя, пускали друг дружке кровь, схватившись за боевые мечи.

- Так значит, да?!! – орал владыка морей. – Ну и ладно… знай же, упрямый осёл…

- Кто, я?!! – невинно улыбаясь, уточнил Кефей.

- Да, ты! – грозно подтвердил Колебатель Земли. – Знай же, тщеславный ишак, что я, бог Посейдон, накладываю на тебя страшное наказание.

- Ты нашлёшь на нас морское чудовище? – почему-то с большой надеждой и радостью осведомился царь.

Рубящийся с закадычным приятелем Пурнис, услышав о морском чудовище, поспешно бросил оружие и, выкрикивая нечленораздельные проклятия, бросился бежать.

- Что?!! – обалдело крякнул Посейдон. – Конечно же, нет… что ещё за чепуху ты тут несёшь? Я просто поселю в твоём дворце моего старшего сына Тритона.

О, это было суровое наказание, настоящее проклятие богов. Уж лучше бы владыка морей натравил на несчастных смертных какую-нибудь плотоядную скумбрию или хека-убийцу.

На следующий день сын Посейдона Тритон явился в царский дворец. Был он столь же сине-зелёный, как и его отец, и столь же нагл и самоуверен, вот только без бороды и весла-трезубца.

Тритон поселился в самом большом фонтане и только и делал, что жрал спал, да сквернословил. Кто бы ни проходил мимо огромного фонтана (а таких за день было много, включая самого царя) в спину ему неслась отборная греческая ругань.

Вот такая вот напасть.