Секретарь Ада

В конце концов, этот демон состоит в сложных и малопонятных отношениях с ведьмой, ясно же, что простые пути не для него.

Итак, Людо спустился на Землю, пообщался с местными, снабдил их заклинанием и убрался восвояси. Находится ли пещера со статуей на границе или мы сейчас где-то в центре необъятной территории этого племени?

К сожалению, нам с Михаилом памятник нашему общему знакомому пользы не принесет. А вот ученым наверняка понравится. Еще бы, они теперь смогут воочию взглянуть на бога местного племени.

- Аделаида, ты!.

. – резким злым голосом заговорил за моей спиной шеф.

- М? – неуклюже обернулась я.

- Ты в порядке? – уже тише, но все же хмуро и угрюмо спросил он.

- Если не считать ногу, - пожала плечами я и ткнула пальцем в статую. – Вы только взгляните!

- Если ты в порядке и слух тебе еще не отказал, окажи такую любезность: отвечай, когда тебя зовут, - не обращая никакого внимания на мою находку, проворчал он и, видимо, для пущей убедительности, метнул в меня взглядом парочку молний.

Ах да! Мы же вроде в ссоре.

Воодушевленная своей находкой, я вдруг позабыла об этом и на какое-то мгновение почувствовала, что все в порядке.

Все же коллеги это какая-то отдельная категория людей. Не семья, не друзья, но при этом и то, и другое. С Михаилом я провожу пять дней в неделю вот уже семь лет. Я знаю, какой кофе он пьет и что предпочитает на обед. Я знаю, что он предпочитает виндзорский узел, когда у него хорошее настроение и полувиндзорский, когда утро не задалось. Мне известно, как он любит поддразнивать Смерть и что он слегка побаивается Чуму, хотя никогда и никому в этом не признается.

Мне известно, что он любит свои крылья, хотя почти никогда их не выпускает. Я знакома со столькими мелочами, составляющими его характер и саму его суть, но при этом так много всего остается за пределами моего внимания, за гранью моего понимания.

Вот и сейчас ангел явно переживал, когда я перестала отвечать, даже ринулся в пещеру первым, видимо, подумав, что мне нужна помощь, но тут же вновь стал холоден, едва лишь убедился, что я цела и невредима.

Глядя в льдисто-голубые глаза Михаила, я захотела что-то сказать. Оправдаться. Сломать стену, так глупо возникшую между нами. Да, я нарушила границы! Да, пределы его самолюбия, его мужской.. ангельской.. какой угодно! гордости не выдержали моего самоуправства, но ведь нельзя же полностью вычеркнуть меня из жизни только потому что я была слишком глупа и неосторожна, пытаясь исправить ситуацию? Или можно?

- Михаил, я..