Песня кукушки

Ее трясущиеся пальцы извлекли из волос нечто коричневое и сморщенное. Мертвый лист.

– Но… но я не выходила на улицу прошлой ночью! – беспомощно воскликнула она. – Не на этот раз! Я этого не делала! Не делала! Это… это… нечестно!

В ее глазах помутнело и запекло, но слезы не полились. Моргать было трудно и больно. «Я не могла выйти на улицу прошлой ночью и не помнить этого. Или могла?» На сброшенной ночной рубашке не было пятен от травы, но, когда Трисс изучила пол, она обнаружила стебли соломы и маленькие крошки, похожие на засохшую грязь.

Возможно, это ничего не значило. Возможно, она принесла их на туфлях накануне. Когда она попыталась открыть окно, оно не сразу поддалось, и осыпалась старая краска, давая понять, что его давно не трогали.

Она увидела, как в парке перед домом листья деревьев оседают под ударами дождя. На скользком темном тротуаре крошечными зеркальцами поблескивали капли, ударяясь о землю. «Всю ночь шел дождь. Просыпаясь, я все время слышала его стук. Так что, если бы я выходила, мои волосы и ночная рубашка промокли бы.

И на полу была бы влажная грязь, а не сухая. Я не могла выходить».

Ее разум отталкивал картину того, как она выпрыгивает из окна, как сумасшедшая, и бежит сначала по одному саду, потом по другому, пожирая плоды и копаясь в мусорных корзинах, словно оголодавшая кошка. В голове нарисовалась другая картина: Пен прокрадывается в ее комнату с пригоршнями грязи и сухих листьев, чтобы разбросать их по полу и насыпать в волосы Трисс.

«Неужели она правда могла это сделать? Пен ненавидит меня.

Она была бы счастлива, если бы я сейчас сбежала по лестнице, рыдая и жалуясь на сухие листья в волосах. Она хочет, чтобы я казалась сумасшедшей, ведь тогда меня запрут в больнице. Тогда все внимание достанется ей. Ради этого она сделает что угодно.

Но я не позволю ей избавиться от меня. Не позволю ей победить. Я пойду к этому доктору и сделаю, что он скажет, а потом покажу всем, что он меня вылечил. И не позволю ей увидеть, что мне страшно».

Трисс очень аккуратно расчесала волосы, вытерла грязь с пола и пошла вниз, напустив на себя как можно более спокойный вид. Ей предстоит битва.

Ближе к вечеру отец повез Трисс в город, и капли дождя стучали по брезентовой крыше автомобиля. Каждый раз, когда они останавливались на перекрестке, ожидая, когда полицейский в белых перчатках даст знак двигаться дальше, стайки мальчиков и девочек в поношенной одежде собирались у дороги и глазели на «санбим».