Песня кукушки

 – Трисс действительно сказала, что ей послышались голоса в кабинете, когда она поднялась сюда, и что звуки были такие, словно кто-то говорит по телефону, но тут никого не было! Никаких голосов! Мама, она меня пугает!

– Девочки, ждите здесь.

Мать быстрым шагом ушла к лестнице и через несколько секунд вернулась с отцом, одарившим их короткой рассеянной улыбкой, не затронувшей глаза. Он вошел в кабинет, и Трисс услышала, как он громко говорит с телефонным оператором, интересуясь, совершались ли в этот день звонки.

Вернувшись, он присел перед Трисс, вздохнул и посмотрел ей в глаза:

– Подумай хорошенько, Трисс. Когда тебе показалось, что Пен звонит по телефону?

– Только что, – прошептала Трисс. Его слова уже сказали ей все, что ей надо было знать. Не «когда ты видела, что Пен звонит по телефону», а «когда тебе показалось, что Пен звонит по телефону».

Должно быть, оператор сказал отцу, что звонков из их дома не было. Что это может означать? Может быть, Пен просто притворялась? Могла ли она устроить такое представление, чтобы заставить Трисс выглядеть сумасшедшей? Или… возможно ли, что Пен вообще не входила в кабинет и что Трисс показалось?

Мать обняла Трисс.

– Все хорошо, – сказала она очень-очень нежно.

Кровь в венах Трисс заледенела.

Глава 5

Мраморные шары

Родители Трисс были добры. Слишком добры. Они поговорили с ней в гостиной, потом отец позвонил доктору и записал ее на прием на завтра. Не о чем беспокоиться, сказали они. Она не сделала ничего плохого.

Это просто следствие болезни, но они отведут ее к доктору, который о ней позаботится. Доктор увидит ее насквозь, она была уверена. С первого взгляда поймет, насколько она больна. «Видит то, чего нет. Убивает кукол. Поедает гнилые яблоки». Но ни одна из привычных стратегий Трисс не сработала. «Я не хочу идти к доктору, мне это не нравится, у меня разболится голова, его кабинет странно пахнет, я боюсь…»

В конце концов она прекратила попытки соскочить с крючка, увидев выражение отцовского лица.

На нем были написаны боль и усталость, каких она никогда прежде не видела, и он казался старше. Она не могла пережить, что по ее вине отец выглядит старше.

– Трисс, нет нужды бояться. – Он притянул ее к себе на колени и обнял. Его пиджак пах привычными отцовскими запахами: трубочным табаком, кремом для волос и теплым запахом кожи, по всей видимости, его собственным. От этого она почувствовала себя чуть более защищенной. – Все будет хорошо.