Ала ад-Дин и повелитель Джиннов

– Вот, слушай: «Ты беременна, ты беременна, ты беременна, на-на-на-на…»

– Постой, постой. Глупая какая-то песня.

– А что не так? «Но это временно, это временно, это временно, на-на-на…»

– Она мне не нравится!

– Подумаешь, критик нашелся! – надул щеки Максим.

– Да в ней слов меньше, чем воды в пустыне. Да и смысла я, если честно, не уловил. Нет, спой другую! – требовательно повел рукой Каззан.

– Ладно. Чего бы тебе такого спеть?.. – Максим прошелся туда-сюда. – Ага, вот: «Их бин дер гамми бар, их бин дер гамми бар…»

– А это что значит? – вытаращился на Максима джинн.

– Типа, я квадратный медвежонок.

– Жуть какая! – отшатнулся Каззан, заклубившись, и повел плечами. – А чего он квадратный?

– Ну откуда же я знаю. Может, ягод радиоактивных объелся или в грибах холестерин.

– Не надо мне таких песен. И про крышу тоже не надо, – на всякий случай предупредил Каззан. – А есть у тебя что-нибудь наше, родное? – спросил джинн, глядя на Максима глазами, полными надежды. Теперь они стали просяще-голубыми.

– Как не быть. Вот, например: «По-оле-е, арабское по-о-оле-е. Солнце в зени-ит, и мозги набекре-ень…» Или вот еще, – Максим начал отбивать ногой ритм, прищелкивая пальцами: «Уч Куду-ук – Три Колодца-а. Кто успел дополз-ти-и, тот напье-ется-а-а…» Эй, ты чего?

Джин всхлипнул, отвернулся и утер ладонью лицо.

– Прямо за душу берет. Спасибо тебе.

– Да без проблем!

– А еще, спой что-нибудь еще, а?

– Так, стоп! Завязали с народным творчеством. А теперь рассказывай все и по порядку.

– Как пожелаешь, о гневный Махсум. – Джинн немного подрос, заклубившись и сменив цвет глаз на красный с переливами. – Выслушай же мою печальную повесть, о человек, ибо она…

– Кончай выделываться и говори коротко и по делу, а то я еще более гневным стану, – предупредил Максим, усаживаясь.

Угроза была не ахти какая, но бессилие требовало выхода. К тому же Максиму не терпелось поскорее узнать, зачем он понадобился треклятому джинну, чтоб его вертлявый хвост трижды узлом завязало.

– Можно и короче, – согласился Каззан. – В общем, я очень старый джинн. Мне две с половиной тысячи лет, и повидал я многое и многих. Мне попадались разные люди: одни хотели того, другие – этого, третьи и вовсе не знали, чего хотят. Но лет сто пятьдесят назад – будь проклят тот день! – кольцо, слугой которого сделал меня Сулейман – да святится имя его в веках! – нашел замухрышка Абаназар. Нужно сказать, колдун он совершенно никчемный, но с амбициями выше крыши.