Ала ад-Дин и повелитель Джиннов

– Да знаю я, знаю! – огрызнулся Ала ад-Дин, давно привыкший к незаслуженным упрекам матери. – Лучше бы масло принесли, а я пока фитиль скручу.

– Да-да, – спохватилась старая женщина и, кряхтя, поспешила обратно на двор, где Ала ад-Дин оставил суму.

Тем временем юноша, побродив по комнате, отыскал кусок ветхой рванины, оторвал от него полоску и начал скручивать фитиль, катая ткань между ладоней, но взгляд Ала ад-Дина не отрывался от лампы, так маняще она поблескивала отполированными боками в неярком свете догорающей лучины.

И тут он разглядел несколько комочков грязи, приставших к поверхности лампы. Это было совсем нехорошо – новенькая лампа, а на ней уже грязь.

Ала ад-Дин отложил фитиль в сторонку, оторвал еще один лоскуток и взял лампу в руки. Придирчиво оглядев ее, юноша взялся оттирать грязь. Пятен было немного, всего три – два на боку лампы и еще одно под узкой изогнутой ручкой. Ала ад-дин сначала оттер бок лампы, а потом, плюнув на ручку, потер и ее.

И в тот же миг из лампы повалил дым, сизый, плотный и совсем не пахнущий, больше похожий на туман.

Клубящееся облако быстро собралось под потолком, еще сильнее уплотнилось, из него выпростались две здоровенные ручищи и голова, на которой распахнулись огромные горящие глаза.

Ала ад-Дин от неожиданности выронил лампу.

– Ай! Что ты опять натворил? – донеслось от двери.

Только что вошедшая в комнату мать с сумой в руках, прижалась спиной к стене и выронила из разом ослабевших рук свою ношу.

– Это не я мама! Он… оно само, честное слово!

– Не ври матери! – гневно топнула бледная старушка.

– Такое само не появляется. Уж я-то знаю, я пожила на свете!

– Но это правда! Я только оттер с лампы грязь, а он… оно вылезло из нее.

Облако молчаливо клубилось под потолком, а круглые огненные глаза с интересом наблюдали за перепалкой сына с матерью. Толстый закрученный хвост сгустка дыма или тумана, утончающийся книзу, сильно смахивал на пыльный смерч. Но у смерча, разумеется, не было глаз и рук, а, тем более, головы.

– Прекрати лгать, о боль моего сердца! Я двадцать лет чистила старую лампу, и никогда из нее не валил дым.

– Но ведь это новая лампа, – не сдавался Ала ад-Дин. – Может быть, теперь их такими делают.

– Прошу прощения, что вмешиваюсь в ваш разговор, о достойнейшие, – не вытерпел облачный явленец, спускаясь из-под потолка и выплывая на середину комнаты, – но если вы меня вызвали, то я хотел бы…

– А ты не вмешивайся, дымное чучело, когда я разговариваю с сыном! – погрозила кулаком старушка.