Ала ад-Дин и повелитель Джиннов

– Может я лучше где-нибудь здесь, во дворике, переночую? Не нравится мне твоя затея.

– Еще чего! – возмутился Ахмед, придирчиво изучая разошедшийся шов на правом плече. – Вы будете ночевать в доме. И пусть только старый прохвост, не заплативший мне за работу ни единой монеты, попробует что-нибудь вякнуть! Ух, я его! – раздухарился Ахмед, погрозив кулаком калитке, и от души пнул ее.

– Вот это самое «ух» меня больше всего и беспокоит, – тихонько проворчал под нос Максим, вступая во двор дома следом за своим провожатым.

– Что вы сказали? – обернулся Ахмед.

– Да нет, ничего. Только давай все-таки попробуем войти незаметно, и я пристроюсь где-нибудь в уголочке. Лучше в темном.

– Вы будете спать наверху на мягком сене! – заявил Ахмед, приближаясь к двери дома.

– А вдруг он вышвырнет нас обоих, причем оч-чень далеко?

– Пусть только решится на подобное!

Ахмед выпятил грудь и потянул дверь за ручку. Дверь распахнулась без скрипа, и Ахмед вошел первым.

– Хозяин, я вернулся! – крикнул он, сняв с плеч подставку с лампами и прислонив ее к стене узкого прохода.

– Где тебя носило, нерадивый слуга? – донеслось из комнаты, в которую распахивался темный проход. – Я устал ждать и готов тебя примерно наказать, если ты сейчас же не объяснишь причину своей задержки!

– Понимаете, почтеннейший Абаназар, – Ахмед как-то в один миг сдулся, повесив плечи и втянув тощую шею в плечи, – я сегодня встретил старого знакомого, которого не видел несколько лет и…

– Что ты там бормочешь, негодный? Сколько ламп ты продал сегодня?

– Ни одной, – пискнул Ахмед, еще больше сжимаясь и отодвигаясь назад.

Максиму из-за Ахмеда ничего не было видно, сколько он не тянул шею. Колдуна скрывала стена справа, и в небольшой, хорошо освещенной яркими свечами комнате был виден лишь стол, стоявший посередине. Стол был уставлен колбами, ретортами и прочей химической утварью, в которой булькало и пузырилось нечто разных цветов и плотности.

– Врешь, гнусный мошенник! Отвечай, кому ты продал лампу? – взревел Абаназар, и Максим решил, что колдун не так уж хил и немощен для древнего старика – так орать мог только очень здоровый человек.

Ахмед сглотнул. Во рту у него пересохло, и он облизнул шершавым языком губы. Откуда ему было знать, что пару часов назад, когда они с Максимом только-только собирались покинуть уютную чайхану, у Абаназара на пальце засветилось кольцо. Это могло означать только одно: кто-то потер лампу.