Ала ад-Дин и повелитель Джиннов

– Хорошо, отец! – радостно выкрикнула принцесса – наконец-то он отвязался!

Носилки поднесли ко входу в баню и повернули так, чтобы принцесса могла сразу войти в узкие и низкие двери, распахнутые настежь.

– Вы свободны! – крикнула Будур рабам, несшим носилки. Те низко поклонились и попятились прочь, а к принцессе уже подбежали ее служанки, неся все необходимое. – Скорее, вытаскивайте этого… Ох, думала, задохнусь.

Принцесса пулей выскочила из носилок, хватая ртом свежий ночной воздух. Две девушки уже тащили спящего Нури за шкирку в баню.

– Ум-гнмн, – только и произнес тот, почесав пальцем узкий орлиный нос. Рот Нури до сих пор был заткнут шальварами принцессы, но молодого человека, похоже, они не особо беспокоили.

Девушки, пыхтя, дотащили вялое тело Нури до купальни и бросили у входа, как им и приказала принцесса. Служанки не понимали, что, собственно, задумала их повелительница, и зачем ей понадобился пьяный, источающий зловония Нури, тем более в купальне, но спросить они не решались.

– Отлично! – похвалила принцесса. – А теперь будем париться.

– О луноликая, – подала голос одна из служанок, набравшись смелости, – вы собираетесь париться при нем? – указала она на растянувшегося на влажном полу Нури.

– Вы же видите: ему ни до чего нет дела. К тому же он мой будущий муж!

– Слушаемся, о госпожа, – поклонились служанки, безропотно подчиняясь принцессе. – А если он изволит проснуться?

– Конечно, изволит, если вы будете спрашивать меня зачем да почему, – сверкнула Будур глазами, и уже никто из служанок не посмел произнести ни слова.

Девушки помогли принцессе раздеться, разоблачились сами и, прикрываясь тазиками и мочалками, вошли в купальню, пугливо косясь на лежащего на полу Нури и сторонясь его.

– Ну, чего вы стоите? – спросила принцесса, прячась за своих служанок.

– Прости, о госпожа, но мы не знаем, что нам делать дальше, – пролепетала одна из служанок, делая безуспешные попытки скрыть пышные формы тазиком достаточно скромных размеров.

– Вот бестолковые, – вспыхнула Будур. – Кричать, что же еще!

Служанки долго переваривали услышанное, потом на их лицах отразилось понимание и расцвели лучезарные улыбки.

– Слушаемся, о госпожа, – поклонились они, и тишину ночи разорвал истошный многоголосый женский вопль.

В городе завыли собаки, приблудные коты, делившие территорию, шарахнулись прочь, сонные всполошенные птицы покинули свои гнездовища и закружили над городом.