Ала ад-Дин и повелитель Джиннов

– Куда? В баню?!

– Что ты, дочь наша! – Султан замахал на дочь руками. – Только до бани. Мы хотим быть уверены, что с тобой ничего не случится.

– А что со мной может случиться?

– Мало ли? – загадочно произнес султан. – Хорошо, собирайся. Мы будем ждать тебя у ворот.

– Хорошо, отец. – Будур через силу улыбнулась, и султан удалился прочь. – Вот же навязался на мою голову! – на это раз вслух, сквозь зубы, процедила девушка. – Впрочем, может, так даже и лучше.

Принцесса хихикнула, поспешно забралась в носилки и прикрыла ноздри надушенным платочком – только бы поскорее оказаться на свежем воздухе.

Абаназару снился страшный сон: белый и черный ангелы гонялись за ним и швырялись в него заклинаниями. Дом ходил ходуном, вещи превращались в кошмарных тварей, твари тут же принимались кусаться, щипаться, шипеть и ставить подножки несчастному колдуну, а когда Абаназару удалось спрятаться под тяжелым столом, то ангелы-насильники накинули на него какую-то тряпку и принялись душить, требуя выдать тайну, но от страха колдун позабыл, в чем она заключалась…

– А-а-а! – Абаназар вскочил с холодной земли, отбросив от себя рванину, которой кто-то заботливо укрыл его.

Абаназар, стуча зубами и дрожа то ли от холода, то ли от пережитого ужаса, огляделся.

На скалы давно опустилась ночь.

Ифриты все так же стояли у пещеры с саблями в руках и напряженно наблюдали за колдуном. В свободных руках они держали полыхающие в ночи факелы.

– Кто это сделал? – выкрикнул Абаназар, обхватив себя руками и ежась от ночного холода.

– Что, колдун? – спросил левый из ифритов.

– Накрыл меня. Кто, я спрашиваю?

– Я, колдун.

– Не стоило! – буркнул Абаназар.

– Я думал, ты скажешь «спасибо».

– Перебьешься! – грубо ответил Абаназар и, подтянув к себе балахон, внимательно оглядел его.

Несколько горелых дыр на спине, а так ничего, сойдет. Можно, конечно, поколдовать, чтобы дыры затянулись, ну а вдруг наоборот хуже станет? Или балахон и вовсе превратится неизвестно во что? Нет, рисковать не стоило.

В голове шумело, в пересохшем рту распухший шершавый язык прилип к гортани. Невыносимо хотелось пить.

Абаназар ногой подкатил к себе кувшин, поболтал его и заглянул в горлышко. Вина в кувшине не осталось. Отбросив его, колдун с трудом поднялся на ноги и уставился на ифритов.