Мир Вальдиры.Путь к королевскому трону

В тот момент, когда мы с Мадам были готовы пожать друг другу руки, Родогуна поняла, что мужского внимания с нее достаточно и нужно держаться поближе ко мне.

Но пройти мимо окруживших ее мужчин и не дотронуться до них не было никакой возможности. Тут, видимо, у нее взыграло чувство самолюбия и собственного достоинства, и она решила устроить из своего шествия целое представление. Со стороны можно было подумать, что Уна собралась дрессировать тигров, опасных хищников, так и ждущих ее ошибки.

Одним плавным движением руки она вынула заколку из копны волос, и они опять упали к ее ногам, как шелковое покрывало. Другой рукой, схватив за край тоги и резко дернув за один конец ткани, девчонка сделала из тоги миниюбку. Никому даже наклоняться не придется, чтобы увидеть цвет ее нижнего белья.

А потом ее движения стали резкими и дразнящими. Оказавшись одна в окружении пяти мужчин одновременно, Родогуна и ускользала из их рук, и тут же давала к себе прикоснуться. Там, где ее кожи касались мужские руки, оставались отпечатки, тем быстрее она двигалась в этом диком ритме танца.

Танец был, как в первобытном мире, кто поймал, тот и забрал себе главный приз.

В какой-то момент осталось только два претендента на эту красотку. Каждый держал ее за руку со своей стороны, было видно, что уступать ни одному, ни второму Уна так просто не собирается.

Так, деля ее между собой и при этом не отпуская, вся эта троица дошла до сцены, музыка уже не чаровала, она гремела барабаном и плакала скрипкой.

Свободного места на помосте сразу троим танцорам было явно недостаточно. Оба ее партнера не оставляли ей ни кусочка свободной сцены. Зажимая ее с двух сторон, усадили на стул и, словно веревками, привязали собственными волосами, лишив последней возможности двигаться. Да, битва была проиграна, но и победителя тоже не было. Оба мужчины припали к ее ногам, склонившись, как для посвящения в рыцари.

Перекрикивая шум восторженных зрителей, я громко шептала на ухо Мадам:

– Одна бесплатная неделя проживания в Ваших комнатах за одно такое представление, – Уна, прости, твоего согласия спрашивать некогда.