Двенадцать Призраков Прошлого

– Ваня, не заставляй меня этого делать, не заставляй! Только не искусственное дыхание рот в рот! Я, конечно, ради тебя на многое способна, но это уже перебор, хотя… – я на мгновение призадумалась, но решив, что кроме нас двоих об этом случае все равно никто не узнает, а без необходимой помощи он может умереть, начала аккуратно склоняться над его головой. И когда до его губ оставалось не более одного сантиметра, он неожиданно открыл глаза.

Первым, что я увидел, очнувшись, было Олино лицо, причем настолько крупным планом, что я даже потерял дар речи, дыхание мое остановилось, а сердце, казалось, замерло.

Нет, я, конечно, раньше общался с девочками, дружил там, даже ухаживал за одной графиней, но дальше дружбы дело не заходило. Можете считать меня идиотом и полным не знаю кем, но я в свои почти семнадцать так и не целовался. И никогда за всю свою относительно короткую жизнь я не был так близок к… Мы долгое мгновение, не отрываясь, смотрели глаза в глаза. Я чувствовал ее горячее дыхание, чувствовал, как щекочут мне лицо ее распущенные волосы, чувствовал…

Все оборвалось очень даже предсказуемо.

– Ой, – пискнула Оля и потом, быстро отстранившись, покраснела. Все лицо ее буквально пылало, а особенно ярко пламенели уши. Да так, что даже в сумраке вечера их было бы очень хорошо видно за километр.

Эх, как же не вовремя я очнулся! Может быть притвориться, что я опять потерял сознание?! Может тогда… Да нет, не поверит, она же не дура, в конце концов, а хотя… Я задумался, хотел было надолго, но мне не дали этого сделать.

– Дурак! – непонятно из-за чего завелась Оля. – Ты – дурак! Я за тебя переживала, плакала, думала, что ты умер… А ты, блин, живой! Да еще и целоваться ведь лезет, гад! – после ее последней фразы я совсем офигел и хотел было вставить какое-нибудь не очень приятное слово, но вовремя одумался. Пускай выговорится. Я, видимо, действительно не подавал никаких признаков жизни, в чем искренне, кстати, каюсь, а значит, у нее были полные основания для того, чтобы перенервничать.

Вы даже себе не представляете, как много нового я о себе узнал из ее продолжительного монолога! Минут десять юная княжна с остервенением говорила мне, какой я испорченный, эгоистичный, некультурный и вообще аморальный человек, что я ничего не умею, ничего не знаю, а только и делаю, что лезу к ней, всей такой невинной и беззащитной, со своими мерзкими и противными поцелуями! Потом, правда, мне это все надоело, и я начал говорить.