Двенадцать Призраков Прошлого

Как же мне было хорошо. Хотя, почему было?..

– Эй! Ты чего лыбишься? – почти сразу же окликнула меня Ольга, – Или от холода крыша поехала?

– Ваша светлость считает мое поведение слишком вызывающим, а мое присутствие слишком утомляет ваш взор? – насколько только мог официально обратился к ней я. От такого обращения она зависла на долгую минуту, видимо, долго не могла решить: я ей грублю или издеваюсь. Положительного варианта, как вы заметили, я не привел, потому как в мозгу юной княгини его быть попросту не могло.

– Да! – выкрикнула княжна, но тут же исправилась, – Нет!

– Наверное, – прибавил я, уже не обращая на нее внимания.

В несколько шагов я достигнул хрумкающей Кейти, и развернув себе стул, сел рядом.

– Да, ландграф? – отчаянно чавкая, поинтересовалась девочка.

– Ты скоро освободишься? – вежливо осведомился я.

– Ага, могу хоть сейчас, – проглотив остатки пищи, улыбнулась девочка, – По первому твоему приказанию!

– Как скажешь, – пожал плечами я, – Тогда выходим.

– И еще кое-что, – привлек я к себе внимание Оли, стоя уже около самого выхода. – Тогда, ты сама отдала за меня деньги. Тебя никто не просил.

Сказав это, я вышел на улицу, оставляя Олю один на один со своими размышлениями. Пока нас не будет, пусть подумает над своим поведением.

Признаюсь честно, первые признаки того, что гордый норд привел нас в западню, я почувствовал слишком, я бы даже сказал, непозволительно поздно. Когда мы минут десять блуждали по какому-то пустырю, вдали от больших улиц, уже стоило бы задуматься.

– Вот ты и попался, ландграф! – злорадно потирая руки, произнес Ойвинд, резко поворачиваясь к нам лицом. А за его спиной, исполинами выросли неулыбчивые северные воины. И только тогда, оторвавшись от милой беседы, я понял, мы попали в засаду.

– Что происходит? – сконцентрировав всю свою мощь и сталь в голосе, бросил им я.

– Сдавайся и Госпожа одарит тебя легкой смертью! – также нагло продолжил Ойвинд. Разбойники за его спиной, ухмыляясь, подостовали свои мечи. Шесть человек, слишком много на одного меня. Одного, ну, максимум, двоих я смогу если не победить, то уж поизувечить. А оставшиеся четверо… Думать не хотелось, что они сделают со мной.