Время клятвы

И когда меня пустили в тайную комнату короля, я сразу понял, что мои худшие опасения подтвердились! Его Светлейшество узнал мальчишку! Это был пропавший несколькими днями ранее и пленённый некромантулами сын короля! Эти мрази убили его сына! И выставили его против нас! Принца-нежить! Чтобы мы сами надругались над телом в пылу сражения! – Рокуэлл, забывшись, сдавил ладонь Люморы, и она скривилась от боли. – Какими же циничными тварями надо быть, чтобы безжалостно прикончить беззащитного ребёнка и бросить его в гущу кровавой мясорубки в надежде ещё сильнее унизить святейшую особу? Я увидел застывшие слёзы в глазах монарха, и, клянусь жизнью, в тот момент мне хотелось разрывать глотки и УБИВАТЬ, УБИВАТЬ, УБИВАТЬ этих подонков! Вместе с их грязным ублюдком Некромантом!

Рокуэлл сплюнул в пропасть и несколько секунд тяжело дышал, приходя в себя.

– Его… Светлейшество сам сделал это. Взял Меч и… убил своего сына. Собственноручно расчленил его прямо на наших глазах. Все в комнате понимали, что другого выхода нет.

Рокуэлл отпустил ладонь девушки и закрыл лицо руками. Люмора обняла барона:

– Дорогой, я… сочувствую твоему горю. Если тебе больно вспоминать, я могу облегчить твои страдания.

– Не надо! – твёрдо сказал барон, вытирая выступившие слёзы. – Я знаю, что ты можешь сделать это своими способностями, но… Ты права! Разнылся тут, как сопляк! В общем…

Он встряхнулся и задумался на короткое мгновение.

– Его Светлейшество горячо благодарил меня за то, что я не допустил ужасную несправедливость и принес Ему тело сына.

В награду Он пожаловал мне титул барона, отдал Меч, которым убил несчастного мальчика, и взял с нас слово, что мы не расскажем никому о том, как было осквернено Его дитя.

Рокуэлл вздохнул.

– Ребёнка похоронили в закрытом гробу, и никто, кроме нас, никогда не узнает подробностей… Честно признаться…

Барон с грустью посмотрел на Люмору.

– …теперь я жалею, что поддался эмоциям и рассказал тебе. Я ведь дал клятву, а клятву надо держать.

***

– Господа, – начал Ирвин, вставая с места и поднимая вверх костяной кубок с плещущейся в нём янтарной жидкостью, – позвольте сказать несколько слов.

Сейчас, когда в этих чашах, перешедших к нам «в наследство» от некромантулов, мы слышим журчание самой Жизни, я понимаю, что пришла пора поговорить о её ценности и о… ценности каждого из нас. – Глаза Ирвина забегали от компаньона к компаньону. – Совсем скоро, возможно уже завтра, мы войдём в Пещеры Ужаса и спустимся на самые глубины.