Время клятвы

Появился толстый гвардеец, бросающий на стол игральные кости, его сменил злобный гоблин, протирающий кружки грязной тряпкой, затем возник молодой крестьянский парень, стоящий на коленях и отчаянно размахивающий окровавленным обрубком руки... В разуме Ирвина переплелись его собственные воспоминания и события, происходившие в этой мрачной пещере. Он знал, что нужно дождаться подходящего момента и уцепиться за него. Момента, когда опьянённый магией разум случайно приоткроет ему завесу тайны.

Живописные картины сменяли друг друга.

Гвардеец увидел чудный летний вечер на столичной площади и двух захмелевших жрецов, которые в обнимку с Ирвином прославляли Ночь, пока стражники разнимали их и спешили доложить обо всём Верховному жрецу. Поговаривали, что после такого пьянчуги были не только преданы анафеме и лишены всех Даров, но и публично осмеяны перед молодыми послушниками, став очередным печальным примером того, что бывает даже со светлыми умами, осмелившимися нарушить церковный запрет на распитие хмельных напитков священнослужителями.

Перед глазами продолжали проноситься лица знакомых и незнакомых людей, эльфов, гномов и дворфов. Какой-то алхимик попытался убить кобольдов ядовитым зельем, но был отравлен сам; юная эльфийка бежала по длинным мрачным коридорам, показывая кому-то дорогу; клинок незнакомца неумолимо приближался из темноты; чьи-то пронзительные глаза смотрели на Ирвина прямо из...

– Стоп! – выпалил Эббот. – Вы играете нечестно!

Кобольды быстро переглянулись.

– Это почему ещё? – спросил веснушчатый.

– Потому что я связан и не могу развернуться, чтобы увидеть кобольда у себя за спиной! – крикнул Эббот.

Веснушчатый нахмурился:

– Ты считаешь, что он у тебя за спиной?

– Да! Он в стенной нише над моей головой! Пусть покажется! А тролль подтвердит, если это так! Ты ведь подтвердишь, дружище?

Глаза кобольдов устремились на верзилу.

– ПОКАЖИСЬ! – рявкнул тролль и со всей силы шмякнул кулаком по подлокотнику. Карлики тут же испуганно соскочили с его колен.

Через мгновение над головой пленника, в небольшой выемке в стене, и вправду появился злобный, скалящийся карлик. Вся детская невинность исчезла с его перекошенного красного лица.

– Будь ты проклят, гвардейская ищейка! – процедил он сквозь рыжие зубы. – У тебя что, глаза на затылке?

– Статуэтку! – не обращая внимания на оскорбления, потребовал Ирвин. – Быстро! А остальные пусть развяжут меня! Иначе...

– В ПЕЧЬ ЕГО! – взвизгнул веснушчатый.