Время клятвы

– Вставай! Быстро!

– Барон! – воскликнул жрец. – Я просил вас поговорить с ней, а не избивать её! Вы же не в казарме, в самом деле!

– Заткнись! – прошипел Рокуэлл. – Если не знаешь, что делать, пошёл вон отсюда! А я поговорю с ней так, как считаю нужным!

– Барон, попробуйте поговорить с ней нежно… Я понял! Я всё понял, барон! Ей не помогут заклинания, ей нужны ваши чувства!

– Пошёл вон! – повторил Рокуэлл. – У меня от тебя голова болит! Не стой над душой, кретин!

Полоний справился с остро возникшим желанием отвесить Рокуэллу смачного тумака, вскочил на ноги и быстро отошёл к оруженосцу, который по-прежнему сидел на земле и держался за шлем.

– Люмора! – тщетно взывал барон к девушке. – Люмора! По… Пожалуйста! Люмора!

Девушка продолжала извиваться всем телом. Из уголка её рта обильно потекла пена. Рокуэлл задрожал, понимая, что времени осталось крайне мало.

– Не… не ум-м-мирай! – беспомощно всхлипнул он, чувствуя, что сейчас заплачет. – Чёрт подери, ты слышишь меня? – Барон схватил волшебницу за плечи.

Девушка внезапно застыла и широко открытыми оранжевыми глазами посмотрела на Рокуэлла.

– Л… Ла… – попыталась сказать она, и тут барон, мысленно послав всё к чёрту, придвинул пшеничные усы вплотную к губам девушки и пылко поцеловал её.

Полоний, наблюдавший за всем происходящим краем глаза, лишь обречённо всплеснул руками, но от каких-либо реплик предпочёл воздержаться.

В этот момент из леса выбежали гвардеец Эббот и тролль.

– Нет, ну, я, конечно, всё понимаю, – начал Ирвин, глядя на целующуюся парочку и почёсывая затылок, – но это как-то… слишком рано, не находите? Должен быть… ну, канун решающей битвы, задушевные разговоры, клятвы до гроба… А мы находимся, дай Фер, ещё где-то в середине путешествия.

– Господин Эббот, не знаю, чему вас обучали в университете, – улыбнулся жрец, – но то, что вместо учёбы вы зачитывались любовными романами, для меня более чем очевидно.

– Дорогой Полоний, я не зачитывался любовными романами, я был непосредственным их участником, – улыбнулся в ответ гвардеец.

Люмора оторвалась от усов барона и застенчиво прошептала:

– Ларс… Ты самый чувственный человек на свете. Спасибо, что поделился этим сокровищем со мной.

– Я… делал всё, что было в моих силах, – покраснел Рокуэлл, взяв Люмору за руку.