Время клятвы

В эти мгновения она так сильно напоминала грустную Девианну из древних преданий, что Рокуэллу стало как-то не по себе. Он поравнялся с девушкой и взволнованно произнес:

– Если кто-то из этих… ну, посмел обидеть вас, скажите мне, и мерзавцу несдобровать!

Люмора удивлённо посмотрела на Рокуэлла.

– Что вы, барон, со мной все в порядке. Лучше ответьте, только честно: вы любите Ночь?

– Ночь? – опешил Рокуэлл. – Ну… – он почесал в затылке. – Ночь – это… хорошее время для славной пирушки!

Девушка рассмеялась.

– Иного ответа я и не ждала, – сказала она и дружелюбно улыбнулась барону. – Я люблю Ночь! Знаете, жрецы постоянно бормочут, что Ночь развращает людей, что Ночь – это не время для наслаждений, но кто из жителей Эйферии всерьез верит их словам?

– Никто! – легко согласился Рокуэлл. –Эти тупые ослы… э-э-э… прошу прощения, мадам, эти жрецы не понимают простых человеческих радостей! Да вы взгляните только на нашего… э-э… набожного соратника! Он слеп, глух к настоящей жизни! Всё время лепечет что-то про Фера, про то, что Тьма опасна, не замечая, что все вокруг наслаждаются Ночью! Влюбленные целуются после заката Фера, а самые дерзкие приключения происходят после хорошей полуночной попойки… Что это?

– Где? – спросила Люмора.

– Мне показалось, хрустнула ветка.

Барон и Люмора заозирались. И, надо сказать, предчувствие не обмануло Рокуэлла. За одним из деревьев тихо злился Полоний, который со своего ритуального места заметил компаньонов и решил подслушать их разговор.

«Слеп и глух, значит, да, барон? – злобно повторял про себя жрец. – Не понимаю жизни, значит? Ничего, жирный кретин, мы с тобой еще поквитаемся!»

– Я люблю Ночь, – повторила Люмора, вновь устремив взгляд на озеро. – Она помогает мне… не забывать о Фернандо.

Рокуэлл нахмурился:

– Кто такой Фернандо?

Люмора бросила на барона непонимающий взгляд, но тут же опомнилась:

– Ах да, я же вам не рассказывала… Фернандо – моя первая любовь. Нам было по семнадцать лет, когда… Когда мы отправились в подземелья на поиски этого дьявольского Реферакта.

За деревом Полоний чуть не вскрикнул от радостного возбуждения.

«Ха! – потирая ладоши, подумал он. – Неужто она прямо сейчас расскажет этому болвану, где взяла магический веер?»

– Он погиб, – продолжила Люмора, глядя на выплывающую из-за горизонта старушку Реф. – Его… его раздавила каменная плита.

Воцарилось неловкое молчание. Барон начал растерянно теребить себя за усы.