Время клятвы

Змея захрипела, скрючилась, выпустив ногу гвардейца из пасти.

Химера повернулась к Эбботу, готовая атаковать. Голова козы угрожающе заблеяла, сверкнув голодными глазами. Ирвин почувствовал разливающуюся по ноге боль и понял, что дела его плохи. Опёршись на иссякший посох, он, хромая, отчаянно заковылял в сторону дубовой двери, но не успел сделать и десяти шагов, как рога со страшной силой ударили его в поясницу. Невзвидя света, гвардеец вновь рухнул на пол и проехал на животе несколько футов. Перед глазами замаячили фиолетовые пятна, а изо рта вырвался тяжёлый стон.

– Господин Эббот, со сломанной спиной вы далеко не уйдёте, – произнёс Полоний, приблизившись к рычагу. Ирвин попытался подняться, но кости его и в самом деле хрустнули. – Я не хочу испытывать удачу и поэтому не стану предлагать вам долгую жизнь. Я лучше подарю вам быструю смерть. Взгляните напоследок в лица собственным страхам.

Львиная голова оскалилась, змея зашипела, а коза радостно заблеяла.

Гвардеец лежал на руках красивой девушки, изображённой на полу, словно невинный агнец, которого собирались принести в жертву Верховному Богу.

В эти секунды магия всё ещё продолжала заполнять голову Эббота. Как и в пещере кобольдов, перед глазами несчастного гвардейца проносились различные видения, а вместе с ними – последние мгновения его славной жизни.

– Прощайте, господин Эббот, – подытожил Полоний, взявшись за рычаг. – Возвращаю вас обратно к свету.

И тут Ирвин не выдержал и засмеялся. Сначала тоненько, чуть слышно, будто бы про себя, а затем всё громче и громче, пока звонкий смех не превратился в неистовый хохот.

Полоний в недоумении уставился на гвардейца. Ровно с таким же непонимающим видом на Ирвина смотрели головы льва, козы и змеи.

Несколько мгновений в пещере раздавался лишь сумасшедший хохот Эббота, и эхо радостно вторило ему.

А потом до жреца дошло.

– А-а-а-а! – в ужасе вскричал он, резко опуская рычаг и прыгая в укрытие. И тут, за миг до того, как под гвардейцем разверзся пол, голова обезумевшего Ирвина разорвалась, и вместе с кровью и мозгами наружу вырвалась неудержимая стихия Магноса, которая сотрясла стены, смела с пути химеру, словно пёрышко, погасила факелы и едва не прикончила Полония, лежавшего за сталагмитами.

В зале бушевал хаос. А затем пещера наполнилась долгожданной тишиной.

Вокруг вновь зажглись факелы.

Раскрывшиеся створки вернулись на прежнее место. По сосудам едва слышно пронеслась кровь гвардейца.

Полуслепой Полоний тяжело дышал. Пот градом струился с его лба.