Время клятвы

Только не перестарайся! Мы просто заберём Сферу себе и отправимся туда, где нас никто не сможет отыскать! Любимый, я навеки стану твоей, если ты сделаешь так, как я прошу! Ларс, я умоляю тебя…

– Отойди от меня, плутовка! – разозлился барон, отталкивая девушку. – Ты хочешь, чтобы я предал Его Светлейшество!

– Ларс… – умоляла Люмора.

– Я никогда не предам своего короля! – отрезал Рокуэлл. – Я никогда не предам Эйферию! Запомни это раз и навсегда!

На дрожащих кончиках пальцев Ирвина зажглось знакомое фиолетовое пламя.

– Ларс, умоляю тебя! – продолжала Люмора.

– Ты меня использовала! – рявкнул барон, и в его глазах застыли слёзы. – Ты с самого начала хотела, чтобы я верил тебе!

– Нет, Ларс, нет! – заплакала девушка. – Я люблю тебя, дорогой! Если бы я хотела тебя использовать, я бы всё время давила на эмоции! Я бы заставила тебя подчиняться мне! Но я стою здесь и прошу тебя! Не играю на твоих чувствах, не повелеваю, а просто прошу! Я не могу позволить, чтобы Сфера Хаоса уничтожила Фавму! И ещё… Я… Я дала клятву!

– Какую клятву?! – взревел Рокуэлл.

Люмора, всхлипывая, опустила голову.

– Люма! – сжалился барон. У него дрожали губы. – Кому ты дала клятву?

Люмора посмотрела на Рокуэлла своими пронзительными, страстными глазами, похожими на распустившиеся красные тюльпаны:

– Я дала клятву Фернандо!

Барон Рокуэлл изменился в лице.

В этот момент фиолетовое пламя на трясущихся пальцах Ирвина дрогнуло и погасло.

Гвардеец взял в руки цепочку, свисающую с шеи, приложил табакерку к губам и, закрыв глаза, облегчённо выдохнул.

Полоний сосредоточенно вытянул в сторону гвардейца металлический посох…

…и с силой опустил его на рычаг.

В следующий миг пол под ногами Люморы и Рокуэлла разверзся. Они с воплями полетели на глубокое дно.

Послышался грохот, а затем неприятный хлюпающий звук.

И по тайным сосудам пещеры зациркулировала выпущенная кровь.

Гвардеец встревоженно обернулся. Вздрогнул, увидев Полония.

– Вы не это искали, господин Эббот? – с улыбкой произнёс жрец, выходя из укрытия и показывая на рычаг. – Знаете, Ирвин, однажды я усвоил одну простую истину: сомневающийся в себе раз и навсегда становится пленником собственного суетливого разума. Его страхи начинают обретать форму, а форма начинает определять содержание. Это путь, недостойный расчётливого и хладнокровного убийцы.